Спать по прежнему не хотелось, зато хотелось сдохнуть.
- Вы были великолепны в суде!
- Угу, - промычал я.
- Когда вы перешли в линию атаки, ох, у меня аж мурашки по коже побежали. Это просто невероятно. Вы невероятны! - Тараторила Люба. - Хотя что это я, вам небось каждый день по сто раз рассказывают, какой вы сильный, умный и вообще самый лучший!
На самом деле нет. За комплименты в нашей паре отвечал я. Соня говорила со мной на языке нечеловеческой преданности. Я же на языке подарков, заботы и красивых слов.
- Люба, мне не нужны подтверждения, чтобы чувствовать себя самым лучшим. Я и так знаю, кто я. - Я слишком резко одернул свою ассистентку.
- Простите… Но вы правда были сегодня… а ладно! Я себе вон, новое платье купила!
Она закружилась, отчего ее бесформенное, невнятное лицо стало еще сильнее походить на кляксу.
- Нравится.
- Угу. У Сони есть похожее.
- Точно, - улыбнулась Люба. - Я поэтому его в Москве и не носила, чтобы не было неловких моментов с Софией Николаевной. Ну, вот мы и пришли.
Я тупо уставился на дверь с загадочным номером в три четверки. Когда мы только въехали, я шутил, что мне выделили апартаменты, чтобы точно не заблудиться и не забыть, где живу, а сейчас смотрел и не мог понять, точно ли это моя дверь.
- Ключ, - промычал я и застонал от очередного приступа ни то тошноты, ни то головной боли. Все происходящее казалось каким-то зазеркальным, как в сказке про Алису. Дверь стала вдруг маленькой, а я и Люба большими, просто гигантскими.
- Ты сюда не поместишься, - выразил я свои опасения, и, оттолкнувшись от косяка, ввалился внутрь.
В комнате было тихо и холодно. Я кое как стянул с себя пальто, попытался расстегнуть запонки на рубашке, но поняв, что не справлюсь с этим, просто рухнул на кровать.
Мне снился очень красивый сон. В нем была моя Соня. Она наконец улыбалась, потому что в этом сне, у нее сбылась самая заветная мечта: беременность.
Даже не малыш, Соня не так хотела стать мамой, как выносить нашего ребенка.