- Я сам решу, когда мне лучше поговорить с женой.
- Ладно… узи, верни пожалуйста, - она ткнула пальцем на смятую бумагу на столе. - Это первый снимок моего малыша, я хочу его сохранить.
Отлично. А я хотел сдохнуть, как жаль, что наши желания с Любой не совпадали. Она ушла, а я еще час сидел в кабинете и тупо таращился в стену, пытаясь осмыслить то, что случилось.
Это ужасно. Это чуть хуже чем просто ужасно. Это ад. И я попал туда сам, добровольно.
Я сдавил руками виски, пытаясь унять головную боль.
А сейчас на меня смотрела и нагло усмехалась другая женщина. Неприятная, мерзкая."
"- Что же я сделал… - только и смог сказать я.
Когда я приехал домой, то еще долго не мог набраться решимости и подняться наверх. Как безумный прокручивал на телефоне запись с камер наблюдения, которую мне отправила служба безопасности отеля.
Вот мы, шатаясь, бредем по коридору.
И через час дверь раскрывается, и из нее выходит она.
Все так же с бутылкой шампанского в правой руке.
В левой Фролова несет черный кружевной лифчик.
Она еще шатается, так что при каждом шаге платье подол ее платья колышется в такт, облегая худые ноги.
И платье у нее под цвет ковролина. Синее.
Не просто похожее на то, что было у Сони. Такое же! Один в один.
Я засовываю телефон в карман. Поднимаюсь не на лифте, пешком, будто даю себе еще минуту, чтобы оттянуть разговор.
Мы все делили пополам. Счастье, боль, работу, увлечения, постель, политические взгляды, музыкальные предпочтения, пристрастия в еде, одежде, сексе.
А сейчас нам с Соней предстояло разделить кое-что еще. Мое предательство.
- Ты пропустил все самое интересное, - крикнула с лестницы жена.
- Прости, котенок.
Я прошел в комнату как был в ботинках. Просто не додумался их снять.
- Максим, иди в душ, я погрею ужин и ляжем спать. Ну ее эту елку, у меня тоже нет настроения на все это. Еле давлю из себя праздник.
Я не смотрю на нее. Просто не чувствую, что мне можно. Быстро, как перед прыжком в воду, я произношу те самые слова. Роковые. Страшные. С которых начался наш конец:
- Сонь, нам нужно поговорить…
***
Итак, мы действительно на финишной прямой.