- Если с Максом что-то случилось, - мой голос звучал неправдоподобно тонко.
- Не каркай, - рыкнул Егор, и позвонил снова. - Алло, алло, слышишь меня? - Он прижал айфон крепко к уху, когда на другом проводе ответили. И только тогда я смогла снова дышать. Глубоко и жадно, будто не делала этого никогда раньше. И не сделаю никогда после. Потому что уже через секунду я увидела, как с лица Егора сошла вся краска. Он побелел как призрак, а губы не сразу смогли произнести короткие три слова: - В смысле, потеряли?!
- Егор, что случилось? Где Макс? - Я трясла мужчину за рукав куртки.
Титов старший отмахнулся от меня как от назойливой мухи и продолжил вслушиваться в то, что говорил ему собеседник. Или не говорил, потому что Егор слишком быстро прервал звонок. Нажал отбой, без вопросов или указаний.
- Егор… - в моем голосе читалась накатывающая истерика. Горло закололо мелкими иглами, бросало то в жар, но в холод. Я выкручивала себе пальцы, чтобы не терять связь с реальностью и ждала, ждала, ждала окончания разговора и ответов, от которых зависело оставиться сегодня мое сердце или нет.
Степа рядом со мной открыл заспанные глаза и сонно спросил:
- Мам, мы уже летим? - И будто почувствовал неладное, добавил: - Что-то случилось?
- Все хорошо, милый, - я рефлекторно поцеловала сына в лоб. Тот был до странного холодным. То ли в самолете еще не включили обогреватели, то ли я все же горела.
События развивались с нечеловеческой скоростью, хотя со стороны казалось, что длятся вечность.
Вот Егор еле встает, тянется к багажному отсеку, забирает свою сумку и ноутбук, и медленно, как на старом зависшем компе, подмигивает Степке, чтобы немного успокоить моего мальчика.
Сколько прошло? Один миг или один год? Я не понимала. Не видела, не ощущала себя в пространстве, потому что все место вокруг затопил страх.
Нечеловеческий ужас, съедающий меня изнутри.
- … слышишь меня…
Через густой слой страха еле пробился голос Егора. Он смотрел прямо на меня, но я его не видела.
- Не бойся, мама. С дядей Максимом все будет хорошо.
Очнувшись, я посмотрела на своего сына. Такой маленький, он уже умнее многих взрослых и чувствует куда больше чем мы, два олуха.
- Конечно, любимый, - я постаралась говорить спокойно. Моя истерика не должна напугать ребенка.