Все это ассоциировалась с болью, анализами, уколами и… слезами. Теми, что Титов видел сам, теми, которые я скрывала от него, чтобы не срывать настрой перед важным делом или поездкой.
Диагнозы, прогнозы, назначения, ЭКО - мы прошли через все.
Но вот я снова здесь. Это ожидаемый для меня финал, я почти знала, что ждет меня дальше. Боль. Очень много боли. Пока мы ехали, я успела принять, что случилось плохое, и эта последняя частичка нас никогда не появится на свет.
- Спасибо, - прошептала я, когда Титов припарковал свой джип.
- Пока не за что.
Он захлопнул за мной дверь и бережно, будто будто беспомощного инвалида, подвел меня ко входу.
- Титов, ты же обещал, - прошептала я.
- Сначала мне нужно убедиться, что с тобой все в порядке. Ты еле языком ворочаешь, в таком состоянии будешь сидеть в очереди пока не окочуришься.
- Хватит, - у меня даже вышло повысить голос, - заботиться о партнере это привилегия, которую ты потерял. Дальше я сама.
Сердце стучало в два раза быстрее.
***
В зоне регистратуры было светло и чисто. Макс помог мне зайти внутрь и сразу заполнил пространство больницы суетой, приказами, контролем. Он с порога потребовал дежурного врача, и сообщил, что нам нужны консультация терапевта, нефролога и узи. Сказано это было таким тоном, что медсестра отложила телефон в сторону и кивнула, глядя на моего бывшего как кролик на удава.
- Перестань, - я дернула Титова за рукав. Бесполезно.
Он уже завел мотор и не собирался тормозить. В холле толпилось не больше дюжины человек, очередей здесь не бывало вовсе. Но даже при таком минимуме людей, вокруг нас образовался вакуум. Пациенты отошли в сторону, я оказалась в кресле, рядом Титов с самым участливым выражением лица, а по коридору к нам торопится врач.
Глядя на суету вокруг, я снова взмолилась:
- Макс, оставь меня, пожалуйста.
- Конечно. Как только удостоверюсь, что с тобой все хорошо.
Хорошо не было. Меня по прежнему мутило, и кружилась голова. А еще сердце стучало так быстро, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Кажется это называется тахикардия. Или инфаркт. Зато живот больше не болел и это давало крохотную надежду, на то, что крохотный человек внутри меня такой же боец как и я.
- Карина, что за истерика. Кто здесь умирает?
Титов напрягся.
- Неуместная шутка.