Я кивнула совершенно точно зная, что коротко не получится.
- Вот например первый документ. Точнее несколько ксерокопий. Это выдержки из карты Исмаиловой Лилии Владимировны после посещения психотерапевта в период послеродовой депрессии. - Я сделала паузу и сосредоточилась на тексте, написанном от руки. - “Наблюдается тревожное расстройство вызванное недостаточностью сна, нарушением пространственной ориентации и послеродовой депрессией. Путаное сознание и нарушение логического построения мыслей. Настоятельно рекомендуются повторные консультации, регулярный сон, смена обстановки.
"Я смотрела на Любу озадаченным взглядом. Она же вперилась в меня своими огромными глазами и нервно крутила кольца на правой руке, одно за другим. Все еще ничего не поняла, милая?
- Кажется да, - я ответила за нее. - Но вот, что странно. Данные в этом документе, насколько мне позволяет судить мой жизненный и юридический опыт составляют такое понятие как “врачебная тайна”.
Та будто не сразу поняла, что я обращаюсь непосредственно к ней, но потом ожила.
- Н-н-неет, - женщина активно помахала головой, смахнув из угла глаз слезу.
- А вы, Любовь Петровна, должно быть забыли приложить официальный запрос из органов на необходимое изъятие данных документов, чтобы у суда было официальная возможность подшить их к делу?
Теперь краснела Люба. Я бы рассмеялась в голос, ведь у нее была фактически безвыходная ситуация - либо признаться в том, что Исмаилов подкупил врача, либо в том, что она выставила себя идиоткой.
Отлично.
- Ничего страшного. Бывает. Новички часто пропускают важные шаги. - Люба не была новичком, но меня несло от негодования, злости и праведного куража. Они так мелко и так бездарно хотели разыграть эту карту, что даже не потрудились собрать более убедительную доказательную базу. - Что у нас дальше? Ах, да! Аптечные чеки? И в них адаптол, новопассит, мильгамма и витаминные комплексы.