Он часто снился мне по ночам и каждый раз я просыпалась от собственного крика. Открывала глаза и еще долго металась по комнате взглядом, пытаясь понять, где я, что со мной. Каждый кошмар обрывался на его последних словах, и я знала, что за этим было что-то ужасное, что-то очень, очень плохое.
- Ты наверное ненавидишь меня, - голос Любы врезался в подсознание как нож в теплое масло, вырывая меня из собственных мыслей.
- Что?
- Ты наверное ненавидишь меня за то, что с тобой случилось.
- А что случилось, - я непонимающе подняла брови.
- Ну как же. Ты здесь, в этой дыре, при твоих амбициях и талантах. И во всем этом наверняка винишь меня.
Я бросаю короткий взгляд влево. Теперь, с сигаретой во рту, Люба больше не похожа ни на невесту, ни на снегурочку, ни на Мадонну с картины. Все волшебство образа слетело с нее, обнажив под собой дешевую пошлость. Слишком белые зубы, слишком глубокое декольте, слишком много золота. Всего было с избытком. Только в совести недобор.
- Нет, Люба, - я серьезно смотрю в ее красивое кукольное лицо, - я не считаю тебя виноватой.
Люба тяжело сглотнула. Она хотела что-то ответить, я видела это по напрягшейся под палантином шее, но не дала ей сказать и слово. Слишком часто я прокручивала наш диалог перед сном и теперь должна была высказать все, что было.
- Я не ненавижу тебя. Это слишком тяжелое чувство, которому не место в моей жизни. И я тебя не презираю. Чтобы презирать человека, нужно для начала его уважать.