Я только сейчас поняла, что с той поры, как Иван сказал, что я могу осесть дома и ничем не заниматься, кроме быта, именно с той поры и началась моя гиперзабота, гиперопека.
Все внимание моей деятельной и энергичной, в общем-то натуры, оказалось сосредоточено лишь на муже и детях.
Точка.…
Боже!
Хлопаю себя по щекам.…
Ваня решил, что мне нужно посидеть дома.
А я… Я же ничего не умею делать наполовину, ага.
Я же тот самый перфекционист, которому нужно, чтобы все было идеально и точь-в-точь.
Если надо заниматься домом и семьей, то я таааак ей займусь, что ух!
Идеальная чистота, уборка строго по системе.
Готовка — обязательно свежая, разнообразная пища. Никакого фастфуда и блюд, оставшихся с позавчерашнего дня!
Если врач прописал рекомендации, то соблюдать неукоснительно.
Вплоть до последней точки.
Если помогать дочурке, то так, будто у нее не руки самостоятельной взрослой девушки, а лапки.
А теперь удивляюсь: чего это с ними стало…
Нам и врагов не надо, мы сами себе враги и палачи нашим жизням…
— Наталья.
В голосе Полянского чувствуется недоумение и немного раздражения.
Он распинается.
Не привык тратить себя впустую. Ему обязательно нужен результат.… Которого в моем случае нет!
Потому что я, только проветрив голову вдали от семьи, вдруг поняла, что мы все виноваты.
Кто-то больше, кто-то меньше…"
"Мое прозрение вовсе не означает, что я прощу Ивану его измены, но зато отпущу его с миром, пусть сам занимается своей жизнью так, как считает нужным.
Взрослый мужик, в конце концов. Не нужна ему нянька.
— Давай увидимся, Наталья! — напористо предпринимает ещё одну попытку Федор. — Где ты? Скажи.… Приеду хоть на конец света!
— В лесу я.
— Где?
— В лесу, Федь. Зона отдыха «Лесная сказка».
Глава 31
Иван
Бывшая жена Федора Полянского жила за городом, в деревне.
Причем не в такой деревне, которую можно было бы назвать образцовой.… Такая, знаете, тихая, ухоженная, асфальтированные дороги, аккуратные, красивые домики, как на картинке, закрытая и хорошо охраняемая территория.
Нет!
Анна Полянская, в девичестве Дровникова, реально жила в деревне Малые Петухи.
Ехать пришлось несколько часов, подпрыгивая на ухабах, даже за рулем довольно высокого джипа.
Матерился и проклинал все на свете.
Но больше — себя, конечно!
Ведь Наташа на меня обиделась, поэтому пошла куролесить.
Мне назло, не иначе, ведь раньше ничего подобного не происходило.