Я заострила на одежде особое внимание. Отныне мне в этом ходить.
В основном тряпки были невзрачных цветов. Подойдя ближе, я провела пальцами по блузке, что оказалась сверху. Материал был хорош, но качество исполнения…
Раздражённый вздох сорвался с моих губ, отчего горничная вздрогнула и активнее стала складывать мои вещи.
– Приготовь мне… дорожное платье, – проговорила я, найдя взглядом ещё одну важную вещь – зеркало.
Горничная не спорила, принявшись сноровисто подготавливать землистый наряд.
Путь в пару шагов ощущался мною, словно я всходила на голгофу.
"Мысленно укоряя себя то ли за трусость, то ли за излишний нарциссизм, я уговаривала себя взглянуть на своё новое отражение.
В зеркале на меня смотрела молоденькая девушка лет двадцати с длинными чёрными волосами. Они могли бы быть её гордостью и достоинством, вот только тускло и безжизненно обвивали руки и грудь.
– Не беда! – хмыкнула я, продолжая рассматривать узурпированное мною тело.
Дальнейшее обследование меня не порадовало, но и не напугало.
Лицо излишне загорелое, что меня не красило, с угрями и парой прыщей; я планировала привести его в порядок масочками, а может, и питанием. Пушистые брови, что колосились, как у руководителя страны прошлого, явно нуждались в хорошем пинцете.
– Госпожа… – горничная вывела меня из задумчивого лицезрения себя любимой. Она с сомнением смотрела на меня, что, сжав широкую рубашку за спиной, пыталась огладить собственные формы, – ваше платье… Будем надевать?
– Конечно, – решительно тряхнула я головой, позволяя девушке облачить меня в устаревший наряд.
Я не принимала активного участия, запоминая, что и как делает горничная. Современная одежда моего старого мира разительно отличалась от предложенной, а потому, чтобы не попасть в будущем в просак, я строила в голове ассоциации.