Ещё никогда вода не казалась такой сладкой, такой вкусной. Живительная влага разливалась во мне, даря жизнь. Словно дождь в пустыне после долгой засухи.
– Спасибо, – напившись, я вновь без сил откинулась на подушку, но всё же успела заметить мелькнувшее удивление в серых глазах девушки, что меня поила.
Твёрдые уверенные шаги раздались в коридоре, отчего присутствующие встрепенулись и, стоило мужчине пружинисто войти в комнату, замерли в почтительном поклоне. Даже лекарь – а я всё больше склонялась к мысли, что это именно он – подскочил, словно и не он только что без чувств развалился на стуле.
– Вон! – рявкнул вошедший, зло сверля меня взглядом и медленно двинувшись на меня, словно дикий зверь, крадущийся к добыче.
Мне стало не по себе. Нервная дрожь прокатилась по позвонкам. Я его не знала, не помнила, но мне всё равно было страшно.
Мужчина был высок, черноволос, чернобров, со сверкающими злостью, словно бездна, оранжевыми глазами. Нос был длинноват, с горбинкой, будто у хищной птицы, что кровожадно смотрела на меня, решая, с какой стороны лучше начать рвать мою плоть, в то время как его тонкие губы брезгливо кривились.
Сравнения в моей голове вызвали нервный смешок, отчего я изо всех сил вжалась в подушку и крепко-накрепко вцепилась в тонкую простынь, которой меня прикрыли служанки.
Полное отсутствие понимания происходящего, понимания собственного я, вкупе с бешенной враждебной энергией мужчины наполняло меня безотчётным ужасом.
– Моё терпение лопнуло, Нэсси! Ты прекрасно знала, что я вынужден на тебе жениться, связанный волей умирающего отца, магической клятвой и долгом жизни.
Отвернувшись, он засунул руки в карманы, словно боясь, что не уследит за ними, и они сами придушат меня.
– Я принял решение. Ты сегодня же покинешь не только мой дом, но и драконий город. Прочь с моих глаз, а то, боюсь, не удержусь… И всё равно, что следом сгорю в проклятом огне, но такую мразь рядом с собой и Амели не потерплю.