В этой круговерти у каждого из нас имеется шанс выжить. Пусть крошечный, но имеется. Вы согласны со мной?"
"— Шанс есть всегда.
— Но только не тогда, когда ты приговорен к расстрелу. Алексея окатило холодной волной. Вот оно!
— Так вот, Вознесенский, как старший по возрасту… заметьте — не по званию, хотя я старше вас и по званию, а по возрасту, советую вам немедленно написать иной рапорт на имя командующего. Надеюсь, вы меня поняли.
Он понял. Он думал. Провел бессонную ночь. А утром на столе следователя лежал новый рапорт Вознесенского.
Тем временем старшего Вознесенского, Владимира, привезли на станцию Пречистое, где, ничего не объясняя, закрыли в арестантской камере местной управы. В тесной грязной комнате с заплеванным полом находилось несколько мужиков-крестьян и сухонький попик с деревянными четками в руках.
— Из офицеров, — сразу определил мужичок с шустрыми глазами, сворачивающий козью ножку.
— За что вас? — спросил Владимир у попа, почувствовав некоторое облегчение, что не один в этой неожиданной неприятности.
— Некоторые расхождения имею с властями в вопросах культа, — скромно отозвался попик, забирая в пальцы очередной кругляш четок.
— Попов они не любят, — встрял все тот же шустрый мужичок. — Но и офицериков тоже… Больно умные.
— А вас в таком случае за что забрали? — обратился Владимир к мужику.
— А он тоже шибко умный! — хихикнул парень в лаптях, лузгающий семечки. Шелуху он плевал прямо на пол.
— За что! Ясно — за что! Зерно не хотел отдавать. Кто же свое отдаст? Своим-то детям голодать теперича? И они вот тоже за зерно.
— Я не за зерно, я ни за что ни про что, — возразил мужичок, свернувшийся калачиком на лавке.