Нехорошо…
— А мне, сын мой, без разницы, по ком панихиду-то служить, — отозвался отец Сергий, отмахнув рукавом струйку дыма. — Ты преставишься, я и по тебе отслужу.
Юрьев поперхнулся дымом, закашлялся, что-то прокричал в спину протоиерею. Но тот невозмутимо, неторопливо плыл по улице прочь.
В конце лета, на Михея-тиховея, протоиерей обвенчал свою дочь с Дмитрием Смиренным. В этот день — еще не осень и уже не совсем лето — струился тихий ветер, перебирал листья берез в аллеях на Валу и тем самым сулил сухую осень.
Венчание проходило в соборе, при малом скоплении народа. Жених был бледен и строг, а невеста тиха и застенчива. Матушка Александра украдкой утирала слезу. Венчание дочери слишком остро напоминало ей свое. Самое начало совместного долгого пути — впереди неизвестность и манящая даль, любимый человек рядом и одно искреннее желание идти за ним хоть на край света.
А на Ореховый спас Дмитрий был рукоположен в дьяконы и начал свою службу в Троицкой церкви.
Ася почувствовала недомогание в поезде.
Они ехали в переполненном общем вагоне. Ехали долго, то и дело останавливаясь на полустанках и пропуская товарные составы с хлебом, оружием и солдатами. Алексею удалось занять две полки, и, как только Ася почувствовала озноб, он уложил ее наверх, а сам с Марусей и Юликом разместился внизу. Укрытая шинелью Алексея и Машиным пальто, которое та насильно всучила невестке при расставании, Ася все же тряслась от холода. Сильно болела голова, и каждый звук в вагоне и стук колес приносили нестерпимую муку.
Она то впадала в забытье, то возвращалась в свою нестерпимую боль всего тела, слабость и жар. Она чувствовала на лице прикосновение чего-то холодного, иногда ее чем-то поили. Но к концу их путешествия ей стало безразлично все вокруг, и только лепет сына откуда-то издалека дотягивался до ее сознания и очень непрочно все же соединял с этой жизнью.
Перед ней возникло лицо Алексея, он прикоснулся ладонью к ее пылающей щеке.
— Не трогай, заразишься.
У меня тиф, — сипло выговорила она,
— Меня ни одна зараза не берет, — улыбался Алексей, но глаза его беспокойно блестели.
— Я хочу тебя попросить. — Она облизала пересохшие губы. Он кивнул.
— Если я не выживу, ты не оставляй Юлика. Ладно?
— Ты справишься! Я тебя не отпущу!
Он взял ее за руку. Ладонь у него была крепкая и сухая. Ася закрыла глаза.
Напротив них, внизу, ехали муж с женой, из мещан, а наверху всю дорогу спал мужик в сюртуке.
