Никто из Кругловых не двигался с места.
Наконец откуда-то появился Кирька. Теперь это был молодой крепкий парень, в котором ясно читалось сходство с братьями и отцом.
Он подошел к лошади и, едва взглянув на седока, коротко бросил:
— Слезь.
Тот спрыгнул, обозвал лошадь упрямой дурой и отошел в сторону. Кирька потрепал лошадку по морде, обнял, что-то пошептал на ухо. Затем тихонько повел со двора.
Маша поняла, что явилась не вовремя, но тетка Варвара уже заметила ее и делала знаки из окна.
Гостью провели в горницу, и Маша лишь успела шепнуть Сониной матери, что привезла привет и письмо от Сони из Рябининой пустыни, то есть, конечно же, из коммуны.
В горницу вошел председатель сельсовета, сосед Кругловых, Павел Зотов. В руках он держал бумагу.
— Позови, Варвара, Фролыча, пускай распишется. Тетка Варвара выглянула в окно, позвала.
Данила Фролыч появился в том виде, в каком его оторвали от работы, — рубаха взмокла на спине и под мышками, в правой руке — топор. Увидев гостя, усмехнулся краем рта:
— Чего еще?
— Вот, ознакомься и распишись здесь, Данила Фролыч.
— Что это?
— Твердое задание по зерну и продуктам.
— Что?! Какое такое задание? Второе за весну? Да ты в своем уме, Павел? Задушить решили? Мало — лошадей забрали, зерна хочешь лишить в посевную? Не дам!
— Данила Фролыч, я тебе не советую артачиться. Хуже будет.
— Ты мне угрожаешь, что ли, Пашка? Испугать хочешь? Так я пуганый.
В горницу на крики отца стекалось все семейство Кругловых. Тетка Варвара потихоньку увела Машу в кухню.
— Тяжело вам, теть Варь?
— Не то слово, Машенька.
— Дядю Ваню? За что?
— Скотину свою порезал, чтобы в колхоз не отдавать.
— Жалко дядю Ваню, у него дети.
— Вот. А чего нам ждать? Данила Фролыч ведь не смолчит. Тетка Варвара вздохнула. Крики в горнице утихли.
— Ушел Пашка-то. Трясет бумагой,
На заднем дворе возобновились яростные удары топора.
— Ты к Соне ездила?
— Заехали с Митей. Нам по дороге было, решили заглянуть, давно не видались. У нее все в порядке, только скучает по дому. Простил бы Данила Фролыч ее, сколько лет уж… Пора помириться.
— Ох, Маша, с ним толковать… Я уж сколь пробовала — без толку. Разве на него батюшка ваш мог бы повлиять. Его он все же слушает.