Но это всеобщее правило коснулось ее лишь отчасти. Анна оставалась все такой же худой, плоской и белесой. Эта бесцветная оболочка никоим образом не была способна отобразить тот пожар, который вспыхивал всякий раз, когда рядом оказывался красивый парень. К сожалению, интересным парням не было дела до переживаний бесцветной Анны. Ее затмевала подружка Липочка. Лишь дома, осознавая свою власть, Анна давала волю желаниям. Она привыкла, что ее капризы удовлетворяются.
— Помоги же мне подняться, медведь!
Егор оставил лодку и подошел к ней.
— Смотрите! Они целуются! — заорал Петер снизу.
Девочки Сычевы, Ася, Соня и Манечка, а заодно все, кто к этой минуте столпился у подножия горы, задрали головы.
Егор, бросив хозяйскую дочь в снегу, шагал наверх. Анна смеялась ему вслед.
Сестры Сычевы побежали на помощь своей Анхен.
— Не понимаю, зачем она это делает, — пожала плечами Ася.
— А может, у них любовь? — предположила Сонечка. Этой зимой она влюбилась в бравого Володю Вознесенского и вздыхала по нему издали. Теперь во всех проявлениях человеческих отношений ей грезилась любовь.
— Тогда уж совсем не понимаю, — фыркнула Ася. — Как может девушка ее круга полюбить конюха? Это недопустимо.
Она рассуждала совсем как фрау Марта. Подруги не нашлись что возразить на это разумное замечание.
На другой день вечером за чаем у Сычевых, когда все семейство собралось за столом и разговор шел совсем обычный, вышло неожиданное.
Говорили о погоде, о предстоящих крещенских морозах и водосвятии. Вспомнили о том, что на Рождество нужно ждать церковный причт с иконой и по этому случаю необходимо заказать у Круглова особой рождественской ветчины, какую любит дьякон. Кстати, Богдан Аполлонович припомнил тот самый пожар двухгодичной давности и обратился к супруге:
— Так ведь все-таки дом-то поповский тогда псаломщик поджег, каналья!
— Но как же так, папа, ведь Юрьев сам пострадал от пожара? — немедленно встряла Анна, которой разрешалось участвовать во взрослых разговорах.
— Думал, что это обстоятельство отведет от него подозрения. Его батюшка от службы отстранил за нерадение, а он, значит, решил таким образом отомстить. Сперва хотел было Вознесенского поджечь, ему сумасшедший пьяница помешал, застукал, когда тот паклю подкладывал.