Не раздумывая, мы кинулись к ней и ворвались в маленькое сырое подземелье. В нос ударили запахи гнили и человеческих испражнений, и мы застыли на пороге. Помещение было пустым.
– Дети были здесь, – сипло сказал Данила.
Я кивнула. Да, еще недавно здесь кто-то был. Угол загажен фекалиями, на гнилой соломе валяется маленький детский кожух, в другом углу – грязные рукавички и разбитый глиняный кувшин для воды.
– Смотрите, – прошептала Ксеня. Она присела на корточки, развела рукой рассыпанную труху. На утоптанном земляном полу осколком кувшина было криво нацарапано «помогите».
– Это дочка старосты, – прошептал он, – она одна знала грамоту.
Я почувствовала, как подкатывает к горлу комок, и судорожно сглотнула.
– Надо искать, – торопливо сказала я. – Может, она еще что-то написала? Оставила подсказку?
И ожесточенно принялась убирать труху и солому, ища надписи. Данила с Ксеней молча присоединились. Мы осмотрели всю тюрьму, а это помещение, несомненно, было тюрьмой, ища надписи, но больше ничего не находили.
Я подняла лампу выше, удивленно разглядывая дверь.
– Что там? – спросила Ксеня. Лампа была одна, так что без света они все равно ничего не видели и подошли ко мне.
– Рисунки, – поразилась она.
На темном дубе двери изнутри были начертаны три странных символа, которые при первом взгляде казались причудливым узором.
– Это не рисунок, – задумчиво протянула я. – Читала о таком… Это руны. Древний язык, мертвый.
– Но откуда он здесь?
– Это нацарапал один из мальчиков, – сказал Данила.
– Неинициированный, – подсказала я. – Как мы с тобой, Данила. Без посвящения Источнику у нас тоже почти нет Сил, только отголоски. Этот мальчик знал руны?
– Он их видел во сне, как я. Но не понимал значения. Только зарисовывал.
– Надо показать их лорду. Он наверняка знает, что они означают!
Я осторожно прикоснулась пальцами к изрезанному дереву и вздрогнула. Древние символы кольнули пальцы Силой, и они словно заледенели.
– Данила, дотронься! Чувствуешь?
– Да, неприятное ощущение.
Ксеня тоже провела ладонью и посмотрела удивленно.
– Я тоже это чувствую, пальцы словно льдинками колет.
– Может, руны все чувствуют, даже те, у кого нет Силы? – предположила я. – Подержи лампу, я постараюсь зарисовать.
Ксеня подняла свет выше, и он заплясал на двери, отбрасывая на пол шевелящиеся тени. Данила заметно поежился. Нам всем здесь было неуютно.