Она смотрела, как вода обнимает темную скалу, и чувствовала прилив необъяснимой силы. Ветер разметал ее волосы; она понаблюдала за тем, как утреннее солнце играет в прятки с волнами, и снова почувствовала… связь. Нечто пыталось войти в контакт с ее кровью, с чем-то спрятанным глубоко внутри. Все качалось таким загадочным: это место, эта златокудрая девушка! Кэсси верила, ответ где-то близко, еще чуть-чуть, и она поймет…
- Кэсси!
Девушка в изумлении обернулась; на крыльце старого крыла стояла бабушка.
- Что ты делаешь?! Ради Бога, отойди от края!
Внучка посмотрела вниз и сразу же почувствована головокружение: ее носки практически зависли над пропастью.
- Я не знала, что стою так близко, - оправдывалась она, делая шаг назад.
Бабушка окинула ее пристальным взглядом и сказала:
- Тогда иди сюда, я приготовлю тебе завтрак. Ты блинчики любишь?
Слегка смущаясь, Кэсси кивнула. Несмотря на то, что странный сон не давал ей покоя, сегодня она чувствовала себя намного лучше, чем накануне. Открытая дверь, массивная, тяжелая, не чета современным, милостиво впустила их с бабушкой в надежно охраняемые владения.
- Эта дверь служила парадным входом самого первого дома, еще до всех перестроек, - объясняла бабушка. Кэсси заметила, что сегодня старушка как-то слишком бодро передвигается на своей больной ноге. - Согласись, странно, что она ведет прямо в кухню? Но, видишь, так раньше жили. Может, присядешь, пока я буду жарить блинчики?
Кэсси вытаращила глаза - и было отчего: за всю свою недолгую жизнь она не видывала такой кухни.
Что же до женщины перед очагом…
Бабушкам положено быть белыми и пушистыми, с мягкими коленями и толстыми чековыми книжками. Эта же была сгорблена, грубовата, седа как лунь и обременена приличного размера бородавкой. Кэсси бы нисколько не удивилась, если бы старуха подошла сейчас к котелку и, помешивая варево, произнесла: «Труды и беды - скорее к соседу; работа, беда, давайте туда».
Девушка устыдилась собственных мыслей.