Колин никогда не лгал, он никогда не мог солгать насчет чего-то важного, а она не знала, что может быть важнее этого момента, который они разделили вместе.
Он любит ее. Этого она совсем не ожидала, она даже не позволяла себе надеяться на это, и все же это было подобно яркому и светлому чуду в ее жизни.
– Ты уверен? - прошептала она.
Он кивнул, его руки прижали ее к его телу еще сильнее.
– Я понял это лишь сегодня. Когда попросил тебя остаться.
– Как…
Но она не стала заканчивать свой вопрос. Потому что, не была даже уверена в том, что же хотела она узнать.
Но, так или иначе, он понял что она хочет, но не может спросить, поскольку ответил:
– Я не знаю. Я не знаю когда. Я не знаю как, и откровенно говоря, меня это совершенно не волнует. Но я знаю, что это правда. Я люблю тебя, и ненавижу себя за того, что не мог увидеть настоящую тебя, и понять это долгие годы.
– Колин, не надо, - попросила она, - Никаких взаимных обвинений. Никаких сожалений.
Но он лишь улыбнулся, прикладывая палец к ее губам, и призывая ее к тишине.
– Я не думаю, что ты изменилась, - проговорил он, - По крайней мере, не сильно. Но однажды, когда я смотрел на тебя, я понял, что ты другая, - он пожал плечами. - Может быть, я изменился. Может быть, я просто повзрослел.
Она приложила свой пальчик к его губам, призывая его к молчанию, тем же самым способом, как совсем недавно он.
– Может быть, я тоже повзрослела.
– Я люблю тебя, - проговорил он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.
И на сей раз, она не смогла ответить, потому что его рот прикоснулся к ее губам жадно, требовательно, и очень, очень чарующе.
Он казалось, совершенно точно знал, что делает. Каждое прикосновение его языка, каждое его покусывание ее кожи посылали дрожь к центру ее существа, она лишь чувствовала чистую искреннюю радость момента, и раскаленное пламя ее желания. Его руки были везде, она чувствовала его везде, его пальцы были на ее коже, его нога находилась между ее ног.
Он притянул ее к себе, прижимая сильнее, она оказалась лежащей на нем, так как он перекатился на спину. Его руки были на ее ягодицах, он буквально вжимал ее в себя, доказательство его желания обжигало ее кожу.
Пенелопа задыхалось от поразительной интимности всего этого, он ловил ее дыхание, целуя яростно и в то же самое время нежно. Затем она снова оказалась лежащей на спине, он закрывал ее как одеяло, его вес вжимал ее в матрац, выдавливая воздух из ее легких.