Видите ли, я знал ее в течение многих лет, - продолжал он, смягчаясь, - Но почему-то я никогда не заглядывал внутрь за ее внешнюю оболочку, чтобы увидеть какой, на самом деле, красивой, ослепительной и остроумной женщиной она стала.
Пенелопа почувствовала, как слезы медленно потекли у нее из глаз, но она не осмелилась поднять руку под взглядами толпы. Она едва могла дышать. Она думала, он просто откроет ее тайну, а вместо этого он вручил ей этот невероятный подарок, эту захватывающее признание в любви.
– Поэтому, - произнес Колин, - Вы все будете моими свидетелями.
– Пенелопа, - он повернулся к ней, беря ее руки в свои, - Я люблю тебя. Я обожаю тебя. Я целую землю, по которой ты ходишь.
Он повернулся к толпе, и, приподнимая бокал, воскликнул: - За мою жену!
– За вашу жену! - эхом откликнулся зал, приподнимая в ответ бокалы.
Они все прониклись волшебством этого момента.
– Поставь свой бокал, дорогая, - проговорил он, забирая бокал с шампанским у Пенелопы.
– Но -"
"– Ты слишком много говоришь, - проворчал он, а затем он обнял ее и страстно поцеловал в губы, прямо на балконе, на виду у всей толпы.
– Колин! - пробормотала она, задыхаясь, как только он дал ей возможность дышать.
Он дьявольски улыбнулся, поскольку толпа ревела в восторге от такого представления.
– Ох, и последняя вещь, - прокричал он в толпу.
Все замолчали, ловя каждое его слово.
– Я собираюсь покинуть этот бал очень рано. Фактически, прямо сейчас, - он улыбнулся порочной улыбкой Пенелопе, - Я уверен, вы все меня понимаете.
Мужчины в толпе закричали и засвистели, поскольку Пенелопа стала похожа на ярко-красную свеклу.
– Но перед тем как уйти, я должен вам сказать одну последнюю вещь. Всего лишь маленькую и небольшую вещь, в случае, если вы мне до сих пор не верите мне, когда я говорю вам, что моя жена - самая красивая, ослепительная и остроумная женщина во всем Лондоне.
– Не-е-ет! - раздался чей-то крик из задних рядов, и Пенелопа поняла, что это была Крессида.
Но в данный момент, Крессида никому не была нужна, на ее крики не обратили внимание, и даже никто не подумал пропустить ее вперед.
– Вы могли бы сказать, что у моей жены было два девических имени, - глубокомысленно сказал он, - Ох, конечно, все вы ее знали под именем Пенелопы Физеренгтон, так же как и я. Но вот, что вы не знали, и даже я сам не знал, пока она не рассказала мне все сама…
Он остановился, ожидая пока наступит полная тишина в зале.