– Иногда, - продолжала она, - Когда читаешь описание, оно довольно…ох, я даже не знаю, как сказать…оторванное и несвязное, что ли. Слишком беспристрастное. Ты сделал остров живым. Другие бы люди назвали бы воду теплой, но ты связал ее с тем, что мы знаем и понимаем. Это заставило меня почувствовать так, словно я нахожусь там, погружая туфли в песок, и идя рядом с тобой.
Колин улыбнулся, непонятно почему чувствуя себя очень довольным от ее слов.
– Ох! И я не хочу забыть - там была еще одна блестящая вещь, которую я хотела бы упомянуть.
Сейчас он знал, что улыбается, как идиот, и не может ничего с собой поделать. Блестяще, блестяще, блестяще.
Пенелопа наклонилась к нему и сказала:
– Ты также показываешь читателю, как ты сам относишься к этому месту, и как оно затрагивает и влияет на тебя. Это становиться гораздо большим, чем простое описание, потому что мы видим, как ты сам реагируешь на это место
Колин знал, что и так поймал большущий комплимент, но не удержался и спросил:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ну, если ты смотришь… Можно я посмотрю в дневнике, чтобы освежить свою память?
– Конечно, - проговорил он, передавая ей в руки свой дневник.
"– Подожди, я сейчас найду нужную страницу.
Она принялась листать дневник, просматривая его записи, пока не нашла нужный раздел.
– Вот, нашла. В этой части, ты напоминал, что Англия - твой дом.
– Забавно, как путешествие проделывает это с человеком.
– Проделывает это с человеком? - спросила она, широко открывая глаза.
– Заставляет ценить дом, - мягко пояснил он.
Ее глаза, такие серьезные и любознательные, встретились с его зелеными глазами.
– И все же, ты до сих пор любишь путешествовать.
Он кивнул.
– Я ничего не могу с этим поделать. Это как болезнь.
Она засмеялась, и ее смех ему показался очень музыкальным.
– Не будь смешным, - сказала она. - Болезнь вредна. А путешествия питают вашу душу.
Она посмотрела вниз на его руку, осторожно снимая салфетку и проверяя его рану еще раз.
– Выглядит почти зажившей.
– Почти, - согласился он.
По правде, говоря, он давно подозревал, что кровотечение остановилось, но не хотел заканчивать такую беседу. И он знал, что в тот момент, когда она прекратит волноваться о его руке, она уйдет.
Он не думал, что ей хотелось уходить, но так или иначе, он знал, то она уйдет. Она, возможно, думает, что это будет самый правильный поступок, и что он хотел бы, чтобы она побыстрее ушла.
Ничто, не могло быть дальше от истины, понял он, чем это утверждение.