Затем он столкнулся со своими братьями, и они стали его мучить насчет женитьбы так, как это могут делать только братья, и следующим, что он сделал, это объявил очень громким голосом, что он не собирается жениться на Пенелопе Физеренгтон!
К несчастью в этот момент, Пенелопа стояла в дверном проем, ее рука была прижата к губам, ее глаза были широко открыты, и в них стояла боль и замешательство, а также наверно еще дюжина других неприятных эмоций, до которых он стыдился доискиваться.
Это было одно из самых ужасных мгновений в его жизни.
Это было непростительно.
Он принес извинения, и конечно, она их приняла, но он никогда не будет по-настоящему прощен.
И теперь, он забылся и оскорбил ее снова. Не прямым способом, конечно, но он должен был подумать немного больше и усерднее, прежде чем начать жаловаться на свою жизнь
Проклятье, это звучало глупо, даже для него.
Ни о чем.
И все же была это изводящая пустота внутри. Тоска о чем-то, что он не мог никак определить. Он ревновал к братьям, Боже, он ревновал к их любимому делу и их успехам.
Единственная отметка, которую оставил Колин в этом мире, была светская хроника леди Уислдаун. Какая изысканная шутка.
Но все относительно, не так ли? И по сравнению с Пенелопой, он вообще не имел причин для жалоб.
Фактически, это была ситуация, о которой могли жаловаться многие люди. Горько.
Пенелопа никогда не показывала больше, чем стоическое не согласие со своей участью, но, по крайней мере, она принимала ее.
Возможно, Пенелопа мечтала и надеялась о другой жизни, а не о жизни вместе с матерью и сестрой в их небольшом доме на Маунт-стрит.
Возможно, у нее были планы и собственные цели, но она держала их в себе под завесой достоинства и юмора.
Возможно, в ней было гораздо больше спрятано, чем казалось.
Возможно, подумал он с вздохом, она заслуживает извинений.