»
Уснуть никак не удавалось, и Марина прибегла к испытанному средству: встала и пошла в комнату Мышки. Та тоже не спала, сидела на кровати, обняв руками колени, и сосредоточенно смотрела в стену. На звук открывшейся двери она даже не повернулась, не сделала никакого движения, и Коваль слегка испугалась:
– Маш... что с тобой, а? – тронув подругу за плечо, спросила она. – Болит что-то, Маш? Может, врачу позвонить?
Мышка встрепенулась, потрясла головой, стряхивая оцепенение:
– Нет-нет, ничего... все в порядке, просто задумалась.
– Задумалась она в третьем часу ночи! – не отвечая на вопрос, усмехнулась Коваль, устраиваясь на кровати, поджав ноги. – Самое время задумываться, ага.
– Ты не ответила. – Мышка протянула руку и дотронулась до холодных пальцев Марины. – Случилось что-то?
– Нет, Маша, не случилось, – с тяжелым вздохом проговорила Коваль, понимая, что не может переложить груз своих проблем на плечи подруги, не имеет права. – Просто бессонница какая-то...
Мышка укоризненно покачала головой и придвинулась ближе, обняла Марину за плечи, стараясь не тревожить висящую в перевязи руку:"
"– Я же тебя знаю.
Не говоря ни слова, Коваль положила голову на колени подруги и закрыла глаза. Мышка начала тихонько гладить ее по волосам и шептать что-то. Марина не вслушивалась сперва, а потом поняла, что Маша читает стихи.
– Машуль, а вслух и погромче? Пожалуйста...
Мышка вздохнула, набрала в грудь воздуха, как будто стояла на высоком обрыве и собиралась прыгнуть в воду, снова резко выдохнула и начала:
– Я был жестокС самим собой.Я видел цель и рвался в бой,Уверенный – никто другой не выдержит такого ритма.И, погребенный с головойОсточертевшею войной,Не зная сладости иной, я повторял почти молитвой,Что я смогу,Я все смогу,Покуда сам я в это верю,А слабость, будто хлам, за дверьюОставлю, спрячу, сберегу.
– Маринка, а ведь это о тебе. Ты слышишь, чувствуешь? Человек, написавший это, никогда тебя не знал – а смотри, как четко понял, да?
Коваль перевернулась на спину и посмотрела в лицо подруги снизу вверх:
– Чудная ты, Машка...