Он раструбил об этом на всю область, сопроводив статью фотографиями и непрозрачными намеками на то, что госпожа Коваль решила таким образом «замазать дыры на фасаде своей попорченной репутации», как изволил изящно выразиться автор. Надо ли говорить, что Хохол тайком от Марины отыскал любителя витиеватой словесности и весьма доходчиво объяснил, что не стоило делать подобную рекламу, особенно если об этом никто не просил. Журналист отлежал в отдельной палате больницы, оплаченной из Женькиного кармана, около месяца, а потом уволился и растворился где-то не то на Дальнем Востоке, не то на Таймыре.
В городе было тихо, словно никто и не заметил недавних кровавых событий. Молчали и журналисты, и милиция, как будто ничего не произошло. Марина была довольна, а Хохол мрачно предрекал новый виток, считая, что все это лишь затишье перед бурей.
* * *– ...Женька, думаю, можно Егора забирать. – Марина курила, наслаждаясь теплым воздухом и яркими лучами солнца. – Все тихо, никаких проблем...
Они пили кофе, сидя за маленьким столом на балконе, позади Хохла развевалась над открытой дверью раздуваемая сквозняком штора.
"– Закрой дверь, – посоветовала Коваль, устав наблюдать за этим единоборством. – Так что ты молчишь? Я предложила забрать ребенка.
– Слушай, ну что ему делать здесь? – Хохол закурил и посмотрел на нее почти умоляюще. – Там воздух, деревня...
– Да, а здесь казематы и выхлопные газы! – усмехнулась Марина.
Хохол недовольно поморщился и покачал головой – он терпеть не мог, когда в Коваль просыпалась наседка. Он не разделял ее желания вернуть сына домой еще и потому, что опасался мести со стороны абреков. Совсем недавно Гена, оправившийся после ранения, шепнул ему, что слышал в городе разговоры о младшем брате Ашота, уцелевшем в ходе разборок. И это было плохо, очень плохо: не оставляют абреки «кровников». Мало того, что он, Хохол, постоянно переживает за безопасность самой Марины, так она собирается еще и ребенка притащить из деревни, где о нем никто не знает, сюда, под прицелы!
Он уговаривал ее весь день, и по дороге в офис, и потом, во время обеда в ресторане, и на стадионе, где Коваль внимательно наблюдала за тренировкой команды.