Это был предпоследний раз, когда Макклири видел эти веки опущенными. Это было давно, почти так же давно, как Макклири не работал в ЦРУ.
Под действием снотворного Уильямс мирно спал, как спал и тогда в джунглях. Макклири кивнул темноволосому:
– Ладно, выключай.
Внезапная тьма слепила так же, как и яркий свет.
– Дороговато нам обошелся этот сукин сын, а? – спросил Макклири. – Ну а ты – молодец.
– Спасибо.
– Сигарета есть?
– У тебя свои когда-нибудь бывают?
– Зачем, когда есть твои?
Оба рассмеялись. Римо Уильямс тихо застонал.
– Парень умеет выигрывать, – опять сказал темноволосый.
– Погоди, – сказал Макклири, – его неприятности только начинаются.
Они снова засмеялись. Потом Макклири молча курил, поглядывая на вспыхивающий при каждой затяжке оранжевый огонек сигареты.
Прошло несколько минут. «Бьюик» свернул на скоростную магистраль Нью-Джерси, шедевр автодорожного строительства, наводящий смертельную скуку на водителя. Еще несколько лет назад эта магистраль была самой безопасной в Соединенных Штатах, но, по мере того как политиканы все чаще стали совать свой нос в дела дорожников и дорожной полиции, трасса становилась все опаснее, превратившись в конце концов в самое опасное скоростное шоссе в мире.
Вспарывая темноту, «бьюик» мчался в ночи. Макклири успел выкурить еще пять сигарет, пока водитель наконец не сбросил газ и постучал по стеклянной перегородке.
– Что? – спросил Макклири.
– Подъезжаем к Фолкрофту.
– Давай, жми, – обрадовался Макклири. Начальство ждет не дождется прибытия посылочки, которую он им везет!
Наконец после ста минут езды «скорая» свернула с асфальта на боковую дорогу; из-под колес посыпался гравий.
Из автомобиля снова раздался стон.
В это время в тюрьме Харолда Хэйнса осенило: в тот момент, когда Уильямса убивали, лампы над головой не потускнели, вот что было не так! А «труп» Римо Уильямса вкатывали в ворота Фолкрофта, и Конрад Макклири подумал: ""Над воротами неплохо бы повесить табличку: «Оставь надежду, всяк сюда входящий.»
Глава седьмая
– Он в приемном отделении? – спросил кислолицый человек, сидевший за письменным столом, покрытым стеклом. На столе царил безупречный порядок.