Ярис был все еще зол, но все же кивнул:
— Я постараюсь разузнать, кого Халиф поставит нам в помощь и какую землю выделит. И кто будет заведовать охраной нового оазиса. А еще нужно... — он тихо забормотал, пересчитывая дела по пальцам. — В общем, у меня еще много дел. Пожалуйста, ничего впредь не предпринимайте, не посоветовавшись со мной. Как только что-то будет известно, я с вами свяжусь, — и ушел по тропе в противоположном от гарема направлении.
Я, тяжело вздохнув, поехала к ожидающей меня Хенли.
Глава 38
После встречи с Халифом несколько дней ничего не происходило, а, так как до конца практики оставалось всего ничего, я нервничала. Хотелось вытребовать у Яриса больше информации о том, что происходит, на какой стадии и так далее, но, помня о прошлом фиаско, я старательно держала себя в руках.
Чтобы как-то себя занять, начала записывать все, что приходило в голову по поводу проекта: про пустыню, ветра, температуру, влажность, как горячий воздух поднимается наверх, как сухие пустынные ветра вызывают коррозию почвы и прочее.
Очень сложно было все нормально сформулировать, доступным для местных жителей языком. Я испортила огромное количество бумаги (благо — не за свой счет, а за счет Халифа), приходилось перечеркивать, подписывать, переделывать, потом переписывать начисто и опять переделывать.
Отвлекаться приходилось, когда меня на общие посиделки вызывала МаХалиф. Слушать сплетни о незнакомых мне людях от местных девушек было довольно скучно.
Я кое-как нахватывалась халифатских слов, но в основном придворные либо говорили на имперском, либо мне кратко переводила Хенли. Девушки притворно сочувствовали, что меня Ярис потащил в пустыню, но порадовались, что я смогла вернуться раньше «в цивилизацию». Придворные относились к обычным жителям Халифата со смесью жалости и брезгливости, по своим наблюдениям, мир для них делился на «прогрессивное общество» городов, стоящих на АрдХалиф, чуть более низкое — крестьянское населения вокруг реки, кое-как принимали жителей других городов, например, торгового Хелмента, с которого началось мое знакомство с этой страной.
А вот жители пустыни — это в представлении столичных штучек эдакие нищие дикари, не стоящие внимания и помощи. Слушать эти разглагольствования было неприятно, тем более, что у большей части местных прелестниц был магический дар, который можно было бы обратить на пользу этим людям, но это было ниже их достоинства.
