Затопленный древний город под водой!
Ярис удивленно ахнул, пока я вновь не подъехала к берегу. Он покосился вниз, стараясь не подходить ближе к практически отвесной скале.
— Я никогда не слышал, что здесь когда-то стоял город, даже легенд не осталось, — тихо пробормотал он.
— Хочешь посмотреть?
Глава 41
Я скинула платье, а Ярис поспешно отвернулся, даже в темноте я видела, как запунцовели его уши. Я подняла волну и соскользнула на нее, погрузившись по пояс.
— Иди сюда, — позвала его, как-то естественно переходя на «ты».
— Ты помнишь, что я человек? Я не умею дышать под водой, — несмотря на свои слова, он все же шагнул ближе к краю скалы.
— Ты мне доверяешь? — прищурилась, глядя на него испытующе.
— Да...
— Тогда шагай!
Он действительно сделал шаг вперед, вода под его ногой создала плотную площадку, поднялись вокруг бортики примерно по пояс, чтобы никуда не упал случайно, потеряв равновесие.
Я извернулась и просто нырнула в воду, а Ярис медленно опустился, будто на лифте сперва до уровня морской воды, а потом начал спускаться и ниже.
— Не волнуйся, сама вода держит стенки, никакая волна сюда не зальется ни коем образом. Просто расслабься и смотри, — я обвела рукой пространство вокруг.
— Я ничего не вижу в темноте, — произнес он нервно.
Только тут я сообразила, что мое русалочье зрение лучше предназначено, чтобы видеть в темноте, чем человеческое.
— Можешь сделать амулеты свечения?
Он с сомнением покосился на содержимое моих рук. Камни были, кажется, осколками того же гранита разных оттенков. Стесняться моей мокрой шелковой маечки у него, кажется, уже сил не осталось.
— Надолго не хватит, камень не очень подходящий.
— Нам всего на несколько часов, — пожала я плечами.
Ярис заряжал камни по одному, и я бросала их в воду, где подхватывала подводным течением и относила подальше, подсвечивая окружающее пространство. Почему-то с подсветкой это все выглядело менее реалистично, как в каком-то фильме, а не в реальности.
Закончив с последним камнем, Ярис огляделся и что-то шокировано произнес на халифатском. Не знай я, как хорошо он воспитан, подумала бы, что выругался.