Но вышел облом: археолог выбрал тихую жизнь с мямлей Галиной.
Люба затаилась, вышла замуж за Ваню. Сейчас-то я понимаю: она торопилась из-за беременности.
Я не выдержала и перебила обличительную речь:
– Доброва уверяла меня, что искренне считала Надю дочерью Ивана. Правда открылась ей случайно.
Руфина стукнула ладонью по столу:
– Ха! В особенности кстати тут слово «искренне». Люба никогда никому не говорила правду. Зачем спешить с браком? Иван ей не нравился, она ему несколько раз отказывала, а тут влюбилась? Чушь! Она торопилась, чтобы обмануть Ваньку, внушить ему, что ребенка зачала сразу после свадьбы.
– Нелогично получается, – не согласилась я. – Зачем ей девочка? Могла бы спокойно сделать аборт и жить, не заморачиваясь со свадьбой.
– Бутров хотел ребенка, – растолковала Руфа хитрый замысел бывшей подруги. – Любовница решила получить пульт управления профессором. Специально молчала, чтобы в подходящий момент козырь из рукава достать. Просто поверьте мне. Люба, с одной стороны, хотела использовать Алексея Николаевича, с другой – не теряла надежды возобновить с ним отношения.
– Предложит бывшей любовнице развестись и оформит с нею брак, – вздохнула я.
– Во! – подпрыгнула Руфина. – В яблочко! Любка хитрая, вот и придумала историю с «желудочной волчицей». В среде археологов ходит масса баек, ученые – суеверные люди.
– Ладно, – сдалась я. – Пусть вы правы и Люба затеяла масштабную акцию, убила Галину, замаскировав ее смерть под прободение язвы, но…
– Точно, – кивнула Руфина, – в отделе пользуются разными ядами, она отсыпала нужный препарат и добавила его заклятой подружке в кофе.
– Почему в кофе? – удивилась я.
Файфман понизила голос:
– Средство дихлофозол[22] имеет горький привкус, лучше всего замаскировать его кофе, спиртным нельзя, может подействовать недолжным образом.
– И патологоанатом ничего не заподозрит? – удивилась я.
Руфина пожала плечами:
– Язва. Она порой протекает бессимптомно.