– Особенно тебя ничем не обрадую, – уныло сказал наш компьютерный гений, – тело Галины Бутровой кремировано, Майи Матвиенко и Владимира Каминского – тоже. Язва желудка иногда протекает бессимптомно, человек внезапно выясняет, что болезнь на пиковой стадии.
– Их отравили, – остановила я Коробка, – улик нет, но я абсолютно уверена, что члены экспедиции умерли не своей смертью.
Мое заявление вызвало немой вопрос в глазах Димона. Я подробно пересказала коллеге услышанное в деревне.
Дверь приоткрылась, показался Приходько.
– Как дела?
– Отлично! – излишне бодро сообщила я. – Выяснила несколько интересных подробностей. Надо срочно ехать к Любе Добровой.
– Зачем? – не понял шеф. – В семь вечера сюда приедет Иван Сергеевич, вот ему нужно сообщить, что его жена считает себя больной. Пусть супруг разубедит ее, и наша миссия завершена. Любовь сдаст костный мозг для дочери, девочка поправится, полный и безоговорочный о’кей.
Мы с Димоном переглянулись, и Коробок сказал:
– Умерли четыре человека. Дед Назар действовал по сценарию, который написала пока не известная особа.
Глава 11
Сегодня в музее было довольно многолюдно. Около гардероба толпились экскурсанты, а в служебном помещении, кроме Любы, сидели еще две женщины и один мужчина.
– Привет! – сказала я.
Доброва, стоявшая у шкафа с книгами, обернулась и выпалила:
– Опять ты!
Ее коллеги подняли головы от бумаг, и Любовь быстро добавила:
– Рада встрече. Не хочешь кофейку?
– С удовольствием, – согласилась я.
Люба взяла со стула сумку.
– Я отойду на полчасика, – сказала она коллегам.
– Приятного аппетита, – хором ответили тетки, представитель сильного пола отмолчался."
"Улыбаясь, археолог дошла до вешалки, забрала пальто, выскользнула на улицу, прошла квартал, потом остановилась и повернулась ко мне. С лица Добровой стекла улыбка, она нахмурилась и не пожелала скрыть возмущение:
– Какого черта! Если ты опять приперлась с глупостями, лучше уходи! И без тебя тошно.