Добров тем временем продолжал:
– Я понял мотивацию Любочки. Она не собиралась делать аборт, думала, что Надюша от меня. Жена в процессе совместной жизни полюбила меня, а что и с кем у нее было раньше, не имеет ни малейшего значения. Я европейски воспитанный человек, не стану побивать камнями невесту, не сохранившую до венца девственность.
– Ага, – кивнул Приходько, – ага.
– Мы не будем требовать от Алексея Николаевича алиментов, сохраним эту историю в тайне от всех, но биологический отец обязан знать о существовании дочери, – заявил Иван Сергеевич.
– Ага, – забормотал босс, – ага. Тань, почему ты молчишь?
Вот здорово! Сам издает маловразумительные звуки, а от подчиненной требует пространной речи!
– Не уверена, что весть о дочери, страдающей лейкозом, обрадует профессора, – протянула я.
– Мы хотим сообщить Бутрову о дочери, – перебил меня бизнесмен. – Пожалуйста, расскажите ему.
– А о самом ребенке вы подумали? – задал вопрос босс. – Ей каково будет узнать истину?
– Надюша пока останется в неведении, – заверил Иван.
– Почему почетная миссия глашатая новостей предназначена мне? – воскликнула я. – Ситуация интимная, ее лучше решать участникам, так сказать, альянса. Люба или вы…
– Жена слегла, – вздохнул Добров, – а я не способен на подобный поступок. Умом понимаю, как надо поступить, но не смогу провести правильно беседу.
– Наймите адвоката, – уперлась я. – В мои служебные обязанности такая услуга не входит.
Иван посмотрел на Приходько, шеф зачастил:
– Конечно, конечно, не беспокойтесь.