С бизнесом на этой ярмарке у Майкла не заладилось. Он не знал, что этому поспособствовал НКВД. Все шло к тому, что его поездка обернется убытками, и бизнес просто остановится. И что делать?
Благо он вовремя разговорился с обаятельным представителем Внешторга. Продолжили знакомство за рюмочкой в номере «Астории». И в ходе беседы англичанин выяснил, что его вербуют.
Майкл сильно задумался. А ведь правда, он все так же любит Россию и желает ей только добра. И условия договора предложили выгодные — он спасет бизнес от стагнации.
— Хорошо, я согласен, — кивнул он. — Что от меня надо?
— Сначала — вот список участников салона. Кто из них, по-твоему, имеет отношение к разведке? — спросил Ясный.
Майкл усмехнулся. Тут у него давно сложилось свое мнение. И он начал подчеркивать фамилии карандашом.
— Этот под вопросом. А вот Кауфман работает на немцев и даже особенно этого не скрывает.
— Так он же еврей, — удивился Ясный. — Немцы их не любят.
— Но используют вовсю…
Вечером на совещании в Ленинградском управлении, определяя порядок дальнейшей работы, Ясный, глядя на опытнейшего местного оперативника Гольдберга, сказал:
— Вон, Кауфман этот — твой единоверец, можно сказать.
— Да какой такой там единоверец? — возмутился Гольдберг. — Да мне таких единоверцев даром не надо!
— Ну все равно. Твой объект. Вербуй.
Гольдберг принялся за дело со всем энтузиазмом. Первоначальная информация подтвердилась — Кауфман действительно работал на немецкую разведку.
Через год Гольдберг, после ряда филигранных подстав и комбинаций, все же смог припереть брата-еврея к стене. И тот стал честно работать на Советы.
В Москве работы был непочатый край. Нужны были глаза и уши у главных противников — в немецком посольстве. И их удавалось находить! Ясный становился заправским вербовщиком.
Вербовки. Во всех спецслужбах — это высший пилотаж. И хорошие вербовщики на вес золота. А у Ясного проявились ярко выраженные способности в этом деле. Он мог методично расставлять ловушки, так что в итоге кандидат на вербовку просто не видел иного выхода, как дать подписку о сотрудничестве с органами НКВД. А мог и одной фразой подвигнуть человека на этот шаг, попав в уязвимую точку.
К осени 1938 года НКВД начало трясти.