Отец семейства затравленно посмотрел на него и произнес:
— Да за ради бога. Лишь бы вы не решили предоставить нам свою квартиру с решетками!
Хозяев переселили в гостиницу. От щедрот из статьи на оперативные расходы еще насыпали немножко монет, так что семейство было счастливо — пожили в гостинице, заработали, да еще живы остались.
А в их жилище расположилась группа технарей. Готовилась съемка эпического порнографического фоторепортажа.
На конспиративной квартире, предназначенной для разврата, висела картина с просверленной дырочкой.
Час настал. На столе выпивка, деликатесы. Фон Баумбах расслаблен, весел в предчувствии порочного удовольствия.
Хватанул немец рюмочку за счет НКВД, заел чекистскими деликатесами и кинулся раздевать ближнюю к нему девицу. Та для порядка взвизгнула. Захохотала. Сделала вид, что отбивается. Но вскоре уже была полностью обнажена и готова к употреблению.
— А ты пляши! — пьяно крикнул немец второй женщине.
Вскоре все уже были в костюме Адама и Евы.
— Вот же незадача! — воскликнул смотрящий в объектив технарь.
— Не бойся, — успокоил его Ясный. — Девочки знают, что им делать.
Девочки действительно знали. Мокрого и чистого военно-морского атташе привели в комнату, прямо под объектив.
И началось такое — не опишешь в словах…
Поручение наркома было выполнено. Федотов принес Берии результаты оперативных трудов в виде пачки фотографий. Нарком был с утра смурной, чем-то встревоженный. Однако посмотрев фотообвинение немецкого фашизма, тут же приободрился.
— Ну-ка, давай ко мне Ясного.
Когда Василий зашел в кабинет, обычно мрачный Берия рассматривал фотографии и хохотал. При этом причмокивал:
— Ну ты посмотри, какая талия у этой девчонки. А какое бедро. Ну королева!
Потом Берия сгреб все фотографии в сторону и уже серьезно произнес:
— Хорошая работа. Действуйте дальше.
— Есть…
Конечно, порнофотографии — слабоватенький предмет для вербовки.
Но козыри у советской контрразведки были куда серьезнее. Ведь выходило, что Баумбах завел шашни с хоть и прекрасными, но все же представительницами НКВД.