И передать указания.
— Какие?
— Вы же сами сказали — война. Немцы хотят лишить вас горючего. Поэтому надо взорвать нефтяные объекты. Провести массовые диверсии против мирного населения. Посеять страх.
— Для кого в конечном итоге предназначены деньги?
— Не знаю. Я лишь связник.
Допрос закончился, задержанного увели. И Ясный удовлетворенно произнес, глядя на своих помощников:
— Ну, кажется, удочку забросили.
— Будем надеяться, что рыба клюнет крупная, — сказал Савелий Мазин, старший оперуполномоченный немецкого отделения.
На памяти Ясного это был первый случай, когда бригаду из тридцати человек центрального аппарата кинули в регион. Но старые правила закончились. Шла война…
В 1941 году несколько месяцев просуществовал Наркомат государственной безопасности. Наркомом в Азербайджане был старший майор госбезопасности Степан Емельянов. Москвичей он принял довольно холодно, воспринимая их прибытие как выражение некоего недоверия сверху. Не смог или не захотел даже выделить транспорт для группы.
С первого дня в Баку Ясный принялся перелопачивать картотеки, личные дела агентов, дела оперативной разработки.
Германия имела большое влияние на Иран, который стал плацдармом для ее разведки. В этой сопредельной с Азербайджаном стране создавались пункты подготовки диверсантов, накапливалась агентура, оттуда происходила ее заброска.
"Исторически значительная часть азербайджанцев проживает в Иране. Порой близких родственников разделяет государственная граница. И даже с началом войны связи с южным соседом были оживленными. В СССР морским путем и сухопутьем, через погранпереходы, прибывали иранские подданные, навещали родственников, торговали. В этом потоке были немецкие агенты. Сами немцы, конечно, не лезли, используя иранцев.
С первых дней Ясный избрал метод работы незамысловатый и действенный — на более изысканные комбинации не было времени.