Попала в плен… И… — Она судорожно вздохнула. И лицо ее окаменело: — Пытали. В назидание другим. Били принародно со словами: «Это шпионка, жена офицера». В каком-то сарае привязывали к топчану, заводили огромного дрессированного пса, и тот меня насиловал. После чего предложили связать свою судьбу с абвером. Я согласилась. Они… Они меня сломали. И сейчас мне все равно… Расстреляйте меня — так всем будет лучше…
Горький — мощный промышленный центр. И внести разлад в его жизнь дорогого стоило. Поэтому постоянно кружились немецкие самолеты.
Систему борьбы с парашютистами Ясный создал достаточно эффективную. По всей области были пункты ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи), засекавшие выброски. Тут же выдвигались разыскные группы НКВД, отряды ПВО. Из местных жителей собирали активистов, которые прочесывали местность, задерживали всех подозрительных.
"В расставленные сети все время попадались шпионы. В основном это были выпускники разведшкол абвера: не выдержавшие ужасов плена военные, жители оккупированных районов, даже бывшие милиционеры. Перевербовывали немцы и наших разведчиков, которых ловили на оккупированных территориях, а потом возвращали обратно. Абверовцы поднаторели в изготовлении фальшивых документов, создании «легенд» своим диверсантам.
Гитлеровцы прекрасно знали, что большинство их выкормышей только и мечтает приземлиться на парашюте в глубине территории СССР и добежать до ближайшего сельсовета или отдела НКВД с повинной, лишь бы раньше не поймали. Но концепция руководителя абвера адмирала Канариса заключалась в том, что если из десятка шпионов хоть один сработает как надо, то все вложения оправдаются разведывательной информацией и взорванными объектами.
До битвы под Москвой разведгруппы забрасывали с заданием — вести разведку и при приближении вермахта к Горькому начать акты саботажа, диверсий, сеять панику и готовить почву для взятия города. Позже упор стали делать на диверсии. Нужно было во что бы то ни стало подкосить промышленную мощь Горьковской области.