Красная армия все дальше наступала на Запад. И львиную долю времени у наркома отнимала координация действия с наступающими фронтами. Он давно уже был свой во всех штабах. Немало пообщался с командующими накоротке. Как правило, это были люди выдающиеся, но очень уж разные.
Конев, занимавший Львов, отличный стратег, был прямолинеен и груб в отличие от Ватутина. Имел отвратительный характер, работать с ним было тяжело.
После взятия Львова устроили банкет в гостинице около областного драмтеатра. Когда стали разъезжаться, Ясный с Коневым вышли на порог.
— Петька!
Машина стояла закрытая. Шофера нигде не видно. Порученец забегал. И вскоре вытащил водителя из другой машины — он там спал.
Конев взял палку и принялся его хлестать, ласково приговаривая:
— Ты, сволочь такая! Твою мать!
С командующим Четвертым Украинским фронтом Андреем Еременко занимали Карпаты и по ту сторону гор — Чоп, Ужгород. Ставка его была в городе Черновцы. Он был открытым и искренним, но несколько импульсивным, иногда, выпив, начинал дурковать.
Однажды Ясный выпивал с Еременко и членом Военного совета Львом Мехлисом. Генерал армии уже хорошо нагрузился, а Мехлис все хотел соскочить с пьянки. Командующий тогда и сорвался:
— Ну что, жид, пей, а то морду набью! Привык холуйничать, мать твою!
Тут он был прав. Мехлис холуйничать любил. Был человеком гиперактивным, старался казаться святее папы римского в деле генеральной линии партии. И доставлял всем множество забот.
Однажды подложил он и самому Ясному хорошую свинью — с детской непосредственностью накатал длинную телегу на имя товарища Сталина о том, что оуновцы не дают продвигаться военным эшелонам, ведут террор на территории Черновицкой и Станиславской областей, а НКВД не принимает меры.
Ясный узнал об этом из звонка разъяренного Берии.
— Я тебя выгоню! — орал тот. — Ты у меня будешь знать, как такие письма допускать!
Он долго матерился в своей привычной манере. Видимо, Сталин ему задал трепку.
— Ты что, не знал, что Мехлис что-то пишет? — наконец выдохся руководитель НКВД Союза.
Как помешать? Единственный способ помешать Льву Мехлису накатать донос наверх — это его пристрелить…
Хотя насчет террора Мехлис был прав. Оуновцы свирепствовали. Ежедневно на стол наркому ложились сводки:
«В селе Белавушка (65 км северо-восточнее Ровно) националисты вырезали 15 красноармейцев, а в селе Москвине отравили 30 красноармейцев 181-й Стрелковой дивизии».