– Ну, вот сейчас самое время заныть, что у тебя свои планы и я в них не вписываюсь. Давай. Начинай.
– Маня.
Она быстро на него взглянула. Вид у него был рассерженный.
– Достань мои сигареты, а? Мне неудобно.
– А где сигареты?
– В портфеле.
– А где портфель?
– На заднем сиденье.
Пока он, пыхтя, тащил с заднего сиденья портфель, сильно наклонившись в ее сторону, Маня несколько раз быстро поцеловала его в ухо.
– Мне щекотно!
– Потерпишь.
И они уставились друг на друга.
Потерпишь – так она говорила ему в ту ночь, когда расправлялась с его кошмарами, изничтожала змей, и они сдались не сразу, но все же Маня победила!.
– Что ты сказал про фарс и драму? Это о чем?
Позабыв про сигареты, Алекс пристроил портфель себе на колени и произнес задумчиво:
– Этот спектакль состоит из двух действий. Действие первое – фарс. Второе – драма.
– Вы, настоящие писатели, не умеете говорить просто! А мы, простые читатели, ваших сложностей не понимаем.
– Анна Иосифовна получала письма с угрозами. Они приходили на ее личный электронный адрес, о котором, по идее, в издательстве никто не знал.
– Почему ты называешь ее Екатериной Петровной?
– А разве она Марья Ивановна?
Маня запустила руку в портфель, лежавший у него на коленях, покопалась в нем и выудила сигареты.
– Директриса ведь с кем-то переписывалась, не просто же так ей понадобились и компьютер, и почта. Но о том, что они существуют, знал в издательстве единственный человек.
– Береговой, – подсказала догадливая Маня. – А с кем она переписывалась?..
– Точно я, конечно, не знаю, но с одним человеком наверняка – с тем, который присылал эти проклятые письма! Я подозревал, что это Береговой, правда, очень недолго. Потом я думал, что дело в Екатерине Петровне. Зачем она уволила его так поспешно?.. Что именно он мог знать, чего не должен знать никто?
– Алекс! – От возмущения Маня затормозила резче, чем следовало, и он почти ткнулся носом в переднюю панель.
– Может, так, – согласился он и потер нос, – а может, и не так. Про фотографии еще поговорим. Мы перепутали эпизоды спектакля, понимаешь? Эпизод из драмы попадает в фарс, и мы никак не можем его объяснить. Именно потому, что он из другой части.
Маня коротко вздохнула. Его всезнайский тон ее раздражал.