Флеш Рояль

Как он еще жив? Увидев Динку, он указал ей на кресло напротив.

Кутаясь в знакомый халат, она подошла к камину и повесила рядом платье, чтобы быстрее просохло. Белье Дина просто отжала и надела снова. Было неуютно, но она лишь поплотнее запахнула халат и села в предложенное кресло.

– Пить будешь? – спросил он и, не дождавшись ответа, налил виски в другой бокал, щедро плеснув мимо.

– Нет, не буду, – голос дрожал, слова давались с трудом.

Сколько раз она мысленно рисовала себе эту встречу, которая после долгих и затяжных поцелуев неизменно заканчивалась одним.

Он подхватывал ее на руки и нес наверх в свою спальню, где, к слову, она еще не была. Такой поворот сюжета ей не мог привидеться даже в безумном кошмаре.

– Будешь, – Макс качнул головой и уперся руками в колени, – пей, Дина. У меня сегодня друга убили. Пей.

Она схватила бокал и поднесла к губам, но пить не стала. Домин замолчал, глядя на огонь через призму невыпитого виски. Динка тоже молчала.

Она не знала о чем говорить, тем более, если это тот самый армейский друг, о котором Домин пару раз упоминал.

Он и вывел Макса тогда на столичных альтруистов, которые помогли ему расправиться с убийцей своей семьи.

– Немец? – осторожно уточнила она, Максим кивнул.

Немец, Горец – как собачьи клички, будто им человеческих имен недостаточно.

– Я… Мне так жаль, Максим, – прошептала Динка.

Ей очень хотелось прикоснуться к нему, но она боялась даже пошевелиться, настолько пугал ее сейчас Домин. Таким далеким и чужим он казался.

– Жаль? – в его голосе ощутимо зазвучал металл.

Максим вдруг поднялся достаточно резво для двух с лишним бутылок виски, подошел и навис над ней. Захватив ладонью ее лицо, при этом больно сжав подбородок. Его мутный блуждающий взгляд споткнулся об нее, а затем он словно резкость навел.

– Красивая. Она такая же была, тоже студентка, как ты. И такая же правильная. Поверила, что он тренер по борьбе, пацанов в зале тренирует. Он влюбился в нее, дурак, как и я, надышаться не мог, жениться собрался. А она сдала его. Ментам.

За деньги. Только это не менты были, их обоих сегодня расстреляли в его джипе.

Максим дышал тяжело и прерывисто, сверлил ее глазами, и Динке стало совсем страшно. Она представить не могла, что он может так смотреть. Злой, колючий, насквозь прожигающий взгляд.

– Что смотришь? – он продолжал сдавливать ее подбородок и всматривался в нее, а затем почти прошептал. Но для Динки это прозвучало как грозный рык. – Думаешь, ты другая? Нет, ты такая же, как эта его девка.