И в каком таком бреду этот скрипучий голос казался ей низким баритоном с сексуальной хрипотцой? Бросал бы уже курить, а то хрипит, как портовый грузчик.
Со стороны бара уже спешила Юля. Хоть внутри тихо закипала гремучая смесь ярости и обиды, Динка постаралась выдавить дежурную улыбку и провела ладонью об ладонь.
– Смена крупье, – уж ей за этим столом точно делать нечего.
– Стоять, – раздалось негромкое доминское. – Играть будешь ты.
Максим посмотрел на нее выразительно и жестко, как припечатал – знай свое место, детка! Самое время послать его, и не образно-фигурально, а как ни есть натурально, как положено, смачно и с придыханием.
Динке даже интересно стало, он правда ее ударит? Верилось с трудом, а там как знать. Но лучше бы, конечно, пристрелил, чтоб не мучилась. Потому что смотреть, как он подходит к Лане, а в это время ему кто-то звонит, он говорит по телефону, чуть развернувшись, а та собственническим жестом приобнимает его за ногу, глядя снизу вверх, было сродни поджариванию на медленном средневековом костре.
Домин положил руку девушке на плечо возле самой шеи, нежно и трепетно. Не ввинтился клещами и не начал швыряться ею, как ветошью по ветру. Даже самому неискушенному идиоту, глядя на эту парочку, стало бы ясно, какого рода отношения их связывают – слишком интимным был этот жест.
Лана продолжала смотреть влажными оленьими глазами на Домина и сильнее прижималась к нему, определенно стараясь просветить окружающих насчет принадлежности ей этого мужчины.
Уже бы не стеснялась, чего уж там! Расстегнула штаны и держалась бы за эту самую принадлежность, чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений. Динка едва удержалась от такого дельного и толкового совета.
– Алексей, что у тебя за бардак с дисциплиной? – Домин уже наговорился и решил для разнообразия поруководить коллективом.
– Дина, работай, – Алексей недовольно зыркнул на нее.
«Леша-Леша, предатель, ты тоже на их стороне?»
Смотреть на них было невыносимо. Лана, поднимая карты, каждый раз вскидывала свои бездонные глаза на Домина. Тот обнимал ее так легко и воздушно, словно она сделана из хрупкого стекла, и стоит чуть придавить, тут же рассыплется.
Судя по тому, как он обращался с Динкой, ту могла разрушить разве что ядерная боеголовка.