Они и так у нее начинались там, где у нормальных людей еще продолжалось туловище, но сейчас, в этих белых безобразно коротких шортах, они реально казались длиннее, чем были.
По-хорошему, шортами вот это вот недоразумение назвать было нельзя. На взгляд Макса они тянули максимум на удлиненное нижнее белье. Конечно, лето в самом разгаре, в городе душно и жарко, но разве это повод ходить по улицам практически без одежды?
Навстречу Дине уже выдвинулся Плоский с криком: «Кукла, ты что, решила нас всех сегодня добить?» Упал перед ней, картинно расставив руки, а потом обхватил за колени.
А та и рада! Повисла на шее у Тимура, глаза сияют, будто только с ним встречи и ждала. Что вообще происходит, они что все, охренели?
И Ворон лезет к ней обниматься, а там уже и Алексей выглядывает из кассы и улыбается, словно ему миллион подарили. Ну хоть Плоский отвалил, Тимур постарался, чуть ли не пинками от нее отогнал.
Яркая желтая блузка с вырезом от плеча до плеча постоянно с этих самых плеч съезжала, а снизу она была такая широкая и короткая, что перед глазами Домина периодически мелькала полоска загорелой кожи. Интересно, у этой мелкой засранки могло хватить наглости не надеть под ту желтую тряпку белье? Это уже будет перебор.
Он был близок к тому, чтобы встать и проверить, но тут блузка в очередной раз съехала с плеча и обнажила тонкую кружевную полоску. И только тогда Максим заметил, что его руки крепко сжимают край стола.
Тем временем Дина оперлась о покерный стол, скрестив ноги, и Максим на несколько минут просто завис от ее щиколоток. Никогда не думал, что его может так впечатлить это зрелище.
Представил, как держит их в ладонях, скользит выше по гладкой коже и снова хлебнул обжигающего кофе. Жаль, что уже совсем курить бросил, не в тему.
С одной стороны к Дине намертво приклеился Ворон. Максим не мог припомнить, когда они успели так сблизиться. С другой отирался Тимур, даже на стол уселся вполоборота, чтобы лучше Дину видеть.
Мда, Макс явно что-то упустил. Плоский встал прямо перед Диной и загородил весь обзор, но он был только рад. Спина Плоского, в отличие от щиколоток Дины, подъема не вызывала ни в душе, ни где еще. Можно было перевести дух и вслушаться, наконец, в разговор.