Неудивительно, что он так матерился, она на него даже не обижалась.
– Но лучше скажите правду. Вы испугались, переволновались, захотели вернуть выигрыш за каре…
– Тимур Александрович, – Динка уже начала уставать от пустого, бесполезного сотрясания воздуха, – это наш первый выход в смену, не считая стажировок. И два месяца курсов. Вы правда думаете, что за это время можно так научиться заряжать колоды, что никто ничего не заметит?
Она еще раз поменяла ногу, подняла подбородок и добавила:
– Вы делаете нам честь, господа.
Господа хранили гробовое молчание и снова переглядывались. И тут вновь ожила Юлька:
– Тимур Александрович, его охрана все время рядом была, прямо нависали надо мной, я даже просила их от стола отойти. И Алексей Юрьевич просил. Даже если бы я умела заряжать, не стала бы этого делать у них на глазах.
В стане врага наметилось смятение.
– С ним была охрана? – встрепенулся «прокурор».
– Сначала не было, а потом он кому-то позвонил и двое-с-ларца, то есть да, охранники, ему деньги привезли, – подтвердила Динка, – и остались в зале.
Мраморное изваяние расширило глаза и поджало губы.
– Точно? Они точно были в зале, Алексей? – повернулся Тимур к Лешке.
Немудрено, что тот не вспомнил об охранниках рыжего, бегал всю ночь между рулеткой и картами, да и Динка о них не подумала. Хорошо, что Юля не утратила способность соображать.
Тимур, Плоский и черноглазый начали ругаться, кому-то угрожать и нервно стучать по столу, каменноликий подпирал подбородок кулаком.
– Нужно ехать, Тимур, – говорил Плоский.
– Да, надо объяснить человеку, так не делается, – с другой стороны в ухо Тимуру гудел черноглазый.
Тимур выжидающе смотрел на Домина. Черноглазый толкнул короткую речь о репутации заведения и их собственной репутации. Динке стало совсем не интересно и она с тоской уставилась в потолок.
– Кукла, что ты все время топчешься? – вдруг спросил Плоский. – Тебе что, в туалет приспичило?
Все разом замолчали и посмотрели на Динку.
– Да. Вы меня с полдороги завернули.
И это была чистая правда.
Домин то ли хмыкнул, то ли хрюкнул и уронил лицо на сложенные в локтях руки. Он что там, ржет? Динке, например, смеяться не хотелось. Хотелось снять туфлю и лупить его каблуком по нестриженной голове. А каблуки ниже пятнадцати сантиметров Динка вообще каблуками не считала.