Сейчас перед ней возвышался Горец, властный, надменный, и даже голос его изменился, стал жестким и чужим. Надо же, а теперь ведь и не скажешь ничего, ей так нужны эти деньги!
– Хорошо, Максим, – она вздохнула и отвернулась. – Я была не права, извини. Извини, что я скучала по тебе, а ты не звонил, а когда позвонила я, отвечал мне сквозь зубы. И за то, что подружка пришла, чтобы поднять мне настроение, тоже извини. Больше я тебя не побеспокою под страхом смертной казни, а если у меня будут гости, я просто не буду брать трубку.
– Почему же, можно, – неуверенно ответил тот.
– Огромное спасибо! – она сердечно ему улыбнулась, но постаралась, чтобы тон ее был при этом отвратительно-заискивающим. – Единственное, я буду очень благодарна, если ты уточнишь мой статус, в связи с которым ты выдвигаешь такие требования. Мы уже выяснили, что я не твоя дочь, я не помню, чтобы я становилась твоей женой или даже девушкой.
Она открыла дверцу и негромко заговорила совсем другим голосом, нормальным:
– Теперь ты понимаешь, почему я хочу отдать тебе весь долг до копейки, Макс? И прошу тебя, не лети в следующий раз в ночь, сломя голову.
– Дина! – хлопнула дверца и Домин выскочил следом. – Подожди!"
"Он в кои-то веки взял ее за руки, а не стал просверливать плечи или локти, но ей совсем не хотелось продолжать разговор.
– Дина, все не так, – он потер лицо, – ты все верно говоришь, я не за этим ехал. Я ехал извиниться. А вместо этого снова тебя обидел.
– Макс, пожалуйста, – она прошептала, отстранившись, – можно тебя попросить, когда ты со мной разговариваешь, не включать Горца? Он мне… не нравится.
– Что? – Макс снова изумленно разглядывал Динку. – Дина, мне в голову не могло прийти…
Рядом завизжали тормоза. Возле входа остановился черный Хаммер, и из него вывалились давешние колоритные лица. Они направились ко входу, но тут заметили Динку.