Мои родители старались занять нас с сестрой на полную катушку, так что мы ходили куда только можно.
– У тебя есть сестра?
– Была, – Домин поддерживал ее, пока она застегивала босоножки. – Она погибла вместе с родителями. Разбилась на машине.
– И ты…
– Я слишком долго избавлялся от этого шлака, которым они забили мою голову, – теперь его голос звучал совсем отстраненно, – мне пришлось все переосмыслить и переоценить заново. Это было… непросто. Идем, Дина, возьмем такси, я с ног валюсь. И ты, смотрю, устала.
Динка кивнула, ухватилась за его ладонь обеими своими, и они направились к стоянке такси.
Глава 17
До отеля ехали молча. Максим сел к водителю и за всю дорогу на Динку даже не взглянул. Он поднялся с ней до номера, но заходить не стал, остановился у порога.
– Ты ложись спать, я спущусь вниз.
– Куда ты, Макс?
– Узнаю, есть ли свободные номера. Будь здесь. Если найдется номер, я переночую там, – он круто развернулся и направился к лестнице.
– Постой, зачем тебе еще один номер? – само собой вырвалось у Динки.
И прозвучало как насмешка после той битвы, что она устроила ему по приезду. Макс усмехнулся, и это получилось достаточно зло.
– Чтобы сдержать слово, Дина.
И ушел. Она растерянно смотрела ему вслед, затем закрыла дверь. За то, что Домин вновь любезно предоставил в ее распоряжение душ, а сам испарился, Динка была очень признательна. Хотелось побыть с собой наедине, чтобы привести в порядок мысли и чувства, и хоть как-то с ними определиться.
Но думать о том, что Максим проведет эту ночь неизвестно где, оказалось неожиданно неприятно. Не говоря о том, что в отеле наверняка не ощущалось недостатка в услугах умелиц, желающих скрасить одиночество, да и просто снять напряжение привлекательному, платежеспособному парню.
Она стояла в душе под прохладной струей и пыталась разобраться в раздиравших ее противоречиях. Ее безумно тянуло к Максиму, тянуло до цветных точек в глазах. И в то же время внутри что-то заставляло отчаянно сопротивляться и наглухо отгораживаться от него Великой Китайской Стеной.
Их танец окончательно ее добил. Воспоминания о том, как Максим держал ее и вдавливал в себя, как плавил ее глазами, словно она олово, растекающееся каплей от одного прикосновения раскаленного металлического наконечника, и сейчас пронизывали тело невидимыми иглами.
Его руки будили самые неизведанные чувства еще когда она проснулась там, в машине.