– Вы сидите на моем сиденье в нижнем белье неизвестного происхождения.
– В смысле неизвестного? Очень даже известного. Мои трусы от знаменитого Кевина Кляйна. Из Китая, само собой разумеется, – ну вот на хрена я это делаю?
– Я не сомневалась, что оттуда, – сучка. – Так, вам для справки, правильно – Кельвин Кляйн. Хотя, конечно, из Китая как раз Кевин, – иронично добавляет она, сложив руки на груди. – И все-таки, будьте так добры, отсядьте от меня и вытрите, пожалуйста, после себя сиденье. Я не знаю какой свежести ваше нижнее белье.
– Позавчерашнее. Подойдет?
– Для вас в самый раз, а я люблю посвежее, – парирует в ответ.
И все-таки она та еще сучка. Во мне вдруг возникло дикое желание от души взъерошить ее идеально убранные в строгую прическу волосы. Так, чтобы пыхтела вовсю от злости. И повалить на это самое нестерильное сиденье. Видимо, мое выражение лица стало очень говорящим, потому что я узрел на лице Елены смену реакций. И вместо торжества на нем заиграл самый что ни на есть испуг.
– Можете не протирать сиденье, я пошутила.
– Ссышь?"
"Ничего не отвечает. А мне вдруг перехотелось ее пугать, уж слишком она изменилась в лице. Молча пересаживаюсь на свое место и отпиваю газировку.
– Я вижу у вас нет сумки холодильника. Если хотите, положите продукты в мой холодильник, чтобы они не испортились, – ну что за баба такая?!
– Благодарю, – тьфу ты, блин!
***
Никогда еще время не тянулось так медленно, как сегодня. Мне тупо скучно. Несмотря ни на что, меня охренеть как прет стебаться над Петровной.
Даже при большом желании – задеть Елену сейчас не предоставляется возможным. Она – вся в книге. Даже не обращает внимания на лижущую ее собаку, тогда как еще час назад во всю тискала бедную шавку. Надо было задеть ее тогда, когда она устроила себе обед из авокадо и милипиздрического куска птицы.
«– Нет, нет. Не суйте мне ваш орган без чехла.
– Я уже одел чехол, Елена Петровна.
– Правильно говорить – надел, Владимир. Ну, хорошо, начинайте. Стойте.