Кстати, если ты помнишь, я был против.
— Он — моя кровь, и она взывает к отмщению!!!
— Отец, — подошел к нему молодой ангел. — Прошу, не надо. Брата уже не вернуть. Мы не можем потерять еще и тебя.
— Отстаньте от меня!!! — его понесло и уже было не остановить. — Я не могу убить этого ублюдка, зато могу убить его зверушку, которая недостойна даже дышать одним воз…
Бам! В его лицо прилетел мой усиленный эфиром кулак. Тело казначея подняло в воздух, после чего оно, совершив головокружительный кульбит, рухнуло на гостей, кажется, парочку придавив.
Я физически ощущал, как трещит мой внутренний лед от едва сдерживаемой ярости. Но она была такой же холодной, как и мои мысли. И не было в них ни жалости к отцу, потерявшему сына, ни к его семье, что скоро потеряют отца и мужа. За все в этом мире надо платить.
Мужик оказался крепким. Стоя на четвереньках, он сплевывал кровь и стремительно регенерировал.
— Ты напал подло и бесчестно, -выдохнул он.
Бам! Моя нога врезается ему в ребра, и он вновь повторяет полет. Я опять иду следом, надеясь, что он наконец совершит глупость и ответит. В мои планы не входило его избивать — мне нужна была очередная демонстрация. Значит, сегодня он умрет.
Увы, но у судьбы на этого дурака были иные планы. Нет, он встал с гордо поднятой головой. И даже прохрипел что-то пафосное. Вокруг него зажегся яркий свет, который, наверное, должен был сжечь меня, но…
Раздался резкий свист, и его голова покатилась по полу, разбрызгивая кровь на блестящий мрамор.
— Не хер тут сверкать. Я жить хочу, -повторный свист, и легкий метательный топор вернулся в руку нарядно одетого орка."
"Его тут же взяла в кольцо пятерка стражи. Взревел эфир. Орк нахмурился, ему на помощь подтянулись двое людей и один… эльф? Странно, а я думал, они враждуют. Вообще, проносить оружие во дворец строжайше запрещено, но орк на то и орк, чтобы плевать на правила. Этим они очень напоминали нас…
Меж тем хаос набирал обороты — крики, визги дам, мечущиеся по залу разумные.
— Жалкая смерть, — возник рядом со мной Михаил. Впрочем в его голосе не слышалось и капли жалости. А ведь только что он его называл своим другом. Лицемерные ублюдки, демоны их бы побрали.