Или, может, я не желал знать о том, что пережили мои друзья за последние три года. Что они потеряли. Как они ждали.
Как изменились.
Я покачал головой, пытаясь сбросить его предупреждение со счетов.
– Они всегда такими были, – аргументировал я.
– Но раньше парней можно было контролировать, – с вызовом произнес Кай. – Раньше они были сговорчивыми. Сейчас для них не существует границ. Им известно только одно: они никому не могут доверять, кроме себя.
На что он намекал? На то, что у них имелись собственные скрытые мотивы?
Мой взгляд опять упал на Рику, рьяно красившую стену в красный.
И тут у меня в груди что-то сжалось, да так, что сердце болезненно заныло.
Что я буду делать, если мои друзья нарушат уговор? Начнут действовать самостоятельно? Такая идея мне не нравилась.
Но на протяжении трех лет я был вынужден видеть ее в своем доме, слышать о ней и выжидать подходящего момента, в то время как мне хотелось лишь одного – стать ее ночным кошмаром. Рика здесь, и мы готовы.
– Мы не можем остановиться, – тихо произнес я.
– Я не хочу останавливаться, – возразил Кай. Взгляд его темных глаз был прикован к Рике. – Она заслужила все, что ее ждет. Я просто хочу сказать, что реальность часто идет в разрез с планами. Помни об этом.
Взяв со столика стакан с бурбоном, я залпом допил его. Язык сразу же обожгло, гортань сжалась. Я поставил стакан обратно.
Я запомню, однако не буду беспокоиться по этому поводу.
– Почему она красит стену в два часа ночи? – спросил Кай, словно только осознал, чем она занималась.
Глядя вниз, я покачал головой. Я понятия не имел. Может, не могла уснуть после эскапад Дэймона и Уилла в соседней квартире.
Наблюдая за ней, приятель вздохнул. Уголки его губ слегка приподнялись в улыбке.
– Она выросла красоткой, не правда ли? – Его тон смягчился, но угрожающие интонации все еще слышались в нем. – Прекрасная кожа, гипнотизирующие глаза и губы, упругое тело…
Да.
Мать Рики с голландско-южноафриканскими корнями, воспользовавшись своим прекрасным лицом и телом, вышла замуж за богатого и влиятельного человека. Но даже она уступала своей дочери в красоте. От матери Рике достались белокурые волосы, голубые глаза, полные губы и очаровывающая улыбка, все же остальное принадлежало только ей самой.
Обласканная солнцем сияющая кожа, стройные, натренированные за годы увлечения фехтованием ноги.