В горле встал колючий ком паники, потому что, по всей видимости, это был весь род Гризли, и они явно были не рады гостям в нашем лице, переводя полыхающие ярость глаза с Севера на Лютого.
- Что здесь происходит? - громко и как всегда невероятно твердо прозвучал стальной голос тетушки, которая почему-то взяла меня за руку, потянув за себя, словно пытаясь защитить.
- Молчи, Зоя! - прорычал один из Беров, что стоял в первой линии, - Ты приютила врага, а твои дети-предатели! - и его глаза переместились, кажется готовые убить одним взглядом .
Теперь я отчетливо видела, что все эти Беры, пришедшие сюда, рычали и плевались ненавистью, глядя исключительно на Севера, который продолжал стоять спокойно, лишь синие глаза полыхали сталью.
- Все они мои дети, и кто в этом сомневается, тот сомневается во мне! - прозвучал голос тетушки излишне резко и напористо, отчего Беры Гризли зарычали сильнее, принявшись что-то выкрикивать на непонятном языке, и некоторые из них, припав к земле и скалясь, обращались в больших черных медведей.
- Ты знаешь, что Кадьяки развязали новую войну и идут на нас! - зарычал снова этот Бер, и его лицо исказилось от ярости, когда он закричал оглушительно и злобно, - А ты приютила Кадьяка!!
Какие Кадьяки?! Откуда здесь появилось это жуткое слово, от которого даже воздух словно пропитался кровью?
От его крика я содрогнулась, видя, как дернулся Север, словно чувствуя даже спиной, что происходит со мной, но он не оглянулся и не сделал шаг назад ко мне и тетушке, прожигая своим тяжелым синим взглядом тех, кто в обличие медведей в воплем кинулись вперед, затормозив лишь на секунду, когда перед ними вдруг возник Ураган, прорычавший холодно и приглушенно, но не менее ужасно:
-.
- Предатели! - завопили Гризли, и лес сотрясся от этого ужасающего крика, когда медведи все-таки кинулись вперед, и разразился настоящий Ад....
Лишь в тот момент я поняла легенду и то, какой силой были наделены носители чистой крови первого Бера. От Севера и Лютого буквально исходили волны этой безумной непередаваемой силы, отчего воздух вокруг их огромных тел сжимался и вибрировал, едва ли не начиная мерцать в полумраке, опаляя холодом.