Север

и они тебя действительно ждут, так что поторопись."

"В какой-то момент мне показалось, что Север не уйдет, когда его глаза снова опасливо полыхнули, и тело в секунду напряглось, но постояв два моих испуганных удара сердца, он все-таки вышел, осторожно задвинув за собой занавеску на двери.

Тетушка довольно улыбнулась, кивнув каким-то своим мыслям, и повернулась ко мне с ласковой улыбкой, показывая на деревянный стул, где лежал целый ворох одежды:

- Мой муж делал всю одежду своими руками для Тумана и Урагана.

..из этого они выросли еще лет в 8, но, думаю, тебе будет в пору. А теперь выбирайся из постели и давай примерим, что тут у нас есть. Одежда была просто удивительная, когда я примеряла на себя бесчисленное множество кофт и штанов, похожие на спортивные, но при этом сделанные из нежнейшей выделанной кожи, сшитые каким-то образом так, что шов было практически невозможно рассмотреть. Нацепив на себя наконец нижнее белье, без которого приходилось ходить все эти дни, пока внутренняя часть бедер нещадно ныла и болела, я выбрала серые штаны, и обычную серую водолазку, мягко рассмеявшись, когда тетушка принесла еще красивый вязаный свитер изумительно чистого белого цвета, заставив одеть еще и его, а так же мягкие и безумно удобные угги, отправив на кухню завтракать.

Беры, как обычно, без работы не сидели, набивая свои бездонные животы едой, словно про запас, налегая на все подряд, включая остатки вчерашнего позднего ужина, который мы с Севером благополучно пропустили, и, заходя на кухню, где было тесно от огромных тел и шумно от разговоров, я старательно не смотрела в сторону Севера, даже без этого ощущая его взгляд на себе и начиная предательски краснеть.

- Жуй скорее, пока Лютый не вернулся, - широко улыбался мне Янтарь, потянув аккуратно за руку на единственный свободный стул рядом с собой, и запихивая мне в руки бутерброд размером с футбольное поле, - Вот чай, - поставил он передо мной свою кружку, тут же снова заговорив с Туманом, который что-то рассказывал, посмеиваясь и веселя остальных.

Я ела молча, иногда улыбаясь, надеясь, что делала это впопад, и запихивала в себя еду, хотя есть не хотелось совершенно, постоянно чувствуя на себе взгляд Севера. Пронзительный. Горячий. Голодный.

- Вот, - тетушка вошла на кухню с новой порцией пирожков, на которую Беры набросились, словно до этого не умели завтрак и вчерашний ужин, - Лютому оставьте! Дочка, а это ты возьмешь с собой.