Еще какое-то время я была не в силах даже пошевелиться, завороженная мягкими требовательными губами, которые касались моих так осторожно, и вместе с тем так по хозяйски, что в теле разливалась странная нега, готовая стать тем огнем, что так любит собираться внизу живота."
"Лишь потрескивание сухих веток и завывание ветра, который не мог попасть внутрь, вернули меня в реальность, и я потянулась к огню, подставляя озябшие руки. Не знаю, что согрело меня больше - открытый веселый огонь, тетушкино большое одеяло, в которое можно было завернуть целого Бера, что уж про меня говорить.
В него легко было влюбиться. Красивый огромный мужчина мог бы стать пределом мечтаний каждой человеческой женщины, которые только могли бы увидеть его в человеческом обличии.
Еще легче его было любить.
Согревшись окончательно, я с радостью избавилась от тонны сковывающей одежды, оставшись лишь в серой водолазке, штанах и угги, откинув край теплого одеяла, и пытаясь оглядеться, в тихой сухой пещере, где теперь стало по своему уютно и даже как-то мило, когда ветки на входе зашевелились и показался Север, которому как всегда пришлось согнуться, чтобы войти.
С улыбкой я смотрела, как он трясет головой, откуда с черных кудрей посыпался мокрый снег, видя, как снежинки на пороге врываются с ветром внутрь пещеры, тая прямо над ним от жара тела, не успев долететь до кожи. Только почему-то он не стремился пройти дальше, как-то скованно остановившись у входа, и не закрывая за собой ветки, что стали своеобразной дверью.
В душе тут же шевельнулся ужас, неужели что-то случилось с остальными? Только Север, как всегда почувствовал мой настрой, быстро выпалив, как мне показалось, немного смущенно:
- Мия...ты же понимаешь, что мы звери?....
Так, это уже интересно и даже интригующе.