Прежде чем ваша бабка позволила вам взобраться на мачту, вас обучали как наследника Фельсенбургов и будущего канцлера, так что соизвольте собраться с мыслями и оценить последствия смерти Ольгерда фок Зильбершванфлоссе.
– Соберут великих баронов, и дядя Иоганн… наследник Штарквиндов станет кесарем быстрей, чем закончится война.
– Мятеж. Войну с Талигом мы приостановили, а с Марге войны быть не может.
– Как скажете… – Зачем, вот зачем?! Малыш не говорил, достаточно было его освидетельствовать и объявить слабоумным, его мать была бы лишь рада, она всегда боялась, как же она боялась!
– Несколько странно, что вы потрясены.
– Господин фельдмаршал, я не потрясен, я хочу убить. Видимо, вы нечто подобное испытывали к фок Вирстену. Если вы желаете, чтобы я принес вам извинения, я их принесу, но лишь за то, что не разделил ваши чувства. Уравниваться с бесноватыми в… любовании пусть даже возмездием неправильно.
– Вы только что требовали для Марге особой казни.
– Я надеюсь со временем взять себя в руки.
– Желаю вам успеха, но убивать клинком вас обучили лучше, чем делать это с помощью закона. Потрудитесь подумать, зачем Марге понадобилась смерть немого мальчика? Примите как данность, что безумие и желание угодить толпе причинами не являются, самозванный вождь руководствовался расчетом и только расчетом. Каким?
Фельсенбург пожал плечами и уставился на обживающих очередное гнездо кесарских лебедей. Чтобы почувствовать себя на уроке, не хватало лишь песочных часов и спокойствия; ничего, в бою тоже нужно и думать, и решать! Марге намерен стать кесарем, или как там он себя назовёт, но законно на трон подонку не влезть… Или влезть, но для этого нужна смерть сына Готфрида.
При жизни Ольгерда великим баронам предстояло решить, признать малыша кесарем или же слабоумным. Выбор не из приятных, но теперь все решилось само собой, и можно при согласии Зильбершванфлоссе, Штарквиндов и Фельсенбургов спокойно отдать ничейную корону дяде Иоганну.
– Вы что-то вспомнили. Говорите.
– Вы… То есть Зильбершванфлоссе остались без наследника.