Еще одна четверка «юнкерсов» проследовала над батальоном. Как будто хищные птицы слетались к месту, где дозорные стаи обнаружили какую-то падаль.
Далеко впереди в воздух поднялись черные столбы дыма, все на марше невольно еще прибавили шаг.
Безветренная студеная сушь создавала все условия, чтобы столбы эти, жирные и блестящие от пламени, становились все выше и выше. Казалось, они упирались в самую верхушку небесного потолка.
Отто разглядел, как оттуда, с самой вышины, срываются вниз маленькие точки. Даже не верилось, что именно эти лапчатые букашки издают такой жуткий вой, сотрясающий всю степь от горизонта до горизонта.
Граабе совсем приободрился. Он словно забыл о своих стертых в кровь пятках. Все его внимание было приковано к страшной и потрясающей картине авиаудара. С каждым шагом она становилась все крупнее. Уже проглядывались горящие здания поселка.
— Э, так нам уже работы там не останется, — весело и одновременно восторженно произнес он. — Летчики сравняют эти самые Кривцы с землей…
— Не беспокойся… Для тебя специально приберегут пару десятков озверелых русских, — резонно заметил Ульман.
X
План действий каждой роты и каждого взвода отделения, видимо, был проработан командирами во время последнего привала. Оказалось, что желчный лейтенант, Йозеф Ранке, являлся их взводным, вновь назначенным вместо Паульберга.
Отто была хорошо известна мощь «двадцатимиллиметровых» бронебойных и фугасных патронов. Как правило, именно ими снаряжались ленты этих крылатых валькирий. Вот и сейчас, судя по действенному эффекту, асы «мессеров» и «юнкерсов» расстреливали наземные цели фугасными.
Уже здесь Хаген разглядел, что над головой кружились новые модели «мессеров», которые в Люфтваффе прозвали «эмилями».