""Благословение истинно верующего смертельно для колдуна, девочка."" – прозвучало в ушах наставление мастера.
– Ты мало тренировался, служитель? – отстраненно спросила я.
Уверена, скорость воплощения благословения тоже зависит от тренировок, как и скорость применения магии. Когда из его рук все-таки ударили лучи света, они беспомощно разбились о моментально возведенный мной щит темной энергии. Лучи били в него, а я продолжала крепко удерживать взгляд расширенных от ужаса зеленых глаз. Смотри на меня, Тиль. Теперь ты будешь смотреть только на меня.
– Невероятно! – пораженно выдохнул он, когда поток его сил иссяк. Свет в его ладони померк, а рука бессильно упала на пыльное покрывало кровати.
– В чем дело, служитель? – опуская щит, склонила я голову набок. – Твоя вера недостаточно сильна? Используя благословение, ты собирался уничтожить меня. Но как же всепрощение и сострадание? Почему его заслуживают все, кроме меня? В чем моя вина? Что плохого я совершила?
Но монах молчал. Его потрясение было настолько велико, что он больше и слова из себя выдавить не мог, лишь неотрывно смотрел на мое безразличное лицо.
– Что плохого я сделала, что ты захотел меня убить? – спросила я, делая шаг в его сторону. – Ты сам ко мне пришел. Сам захотел сблизиться. Своего ты добился, Тиль. Раньше, когда ты рассказывал о заветах бога, тебя никто не слушал. Теперь тебя буду слушать я. Но почему же ты молчишь? Давай, расскажи мне о том, что нельзя убивать людей. Моя кровь такая же красная, как и у всех остальных, но свои слова ты нарушил.
– Выпусти меня. – совладав с голосом, хрипло сказал парень.
– Ты еще не понял? Ты никогда не уйдешь. Только если станешь сильнее меня и сможешь нарушить проклятые чары. Или убеди меня. Убеди, что все, что ты говорил ранее, не пустой звук. Убеди меня, что прощение и любовь действительно существуют, потому что я никогда их не видела. Я знаю, как зарабатывать золото, беречь репутацию и заботиться о жизни подданных.