Будто все шло так, как должно было.
Ладони Алекса легли на мою талию и проделали путь вверх, к лопаткам. Губы неистово впечатались в мои, снося на пути любое сопротивление. Я послушно открыла рот под этим дурманящим натиском, позволила дерзкому языку проникнуть внутрь и по-хозяйски орудовать там. Мои сладкие стоны тонули в его горле. Под ладонями я ощущала стальную мощь его мускулов и, не отдавая отчета в действиях, приподняла его футболку. Он послушно поднял руки, позволяя раздеть себя.
Широкую грудь покрывали кудрявые волоски, тонкой струйкой убегая за ремень.
— Моя девочка!
Полный страсти рык Алекса отозвался во мне новой волной страсти. Я больше не могла ждать, не могла себя сдерживать и не хотела. Мы вместе опустились на согретый солнцем подиум. Алекс стянул с меня платье — кажется, оно порвалось, потому что мне отчетливо послышался треск ткани.
Горячие ладони Алекса накрыли мою грудь. Сдвинули ткань бюстгальтера, освобождая соски. Он облизывал их, втягивал в рот и посасывал, с каким-то мурлычущим звуком. А я прогибалась в спине, подставляясь его горячим ласкам.
— Сюда могут войти, — прошептала, прежде чем совершенно забыться и расслабиться.
Уйти уже не могла. Это было выше моих сил. Мне нужно было заняться с ним любовью, жизненно необходимо.
Он сел на колени возле моих широко разведенных ног. Легко ущипнув за соски, провел ладонями по животу, исследуя и возбуждая.
— Кроме нас, здесь никого не будет, — пошептал успокаивающе. — Я снял оранжерею на весь сегодняшний день.
— Хорошо.
Мой голос прозвучал глухо и чуть хрипло, словно доносился из какой-то другой реальности. Наверное, так оно и было, потому что в тот миг я возносилась к вершинам блаженства, ведомая опытными руками Алекса.
Он провел пальцем по намокшим трусикам — вверх-вниз. Сместил ткань, и его указательный палец легко вошел на всю длину. Я подалась вперед бедрами, принимая его. Тихий стон слетел с губ.
— Пожалуйста, не закрывай глаза, — попросил Алекс. — Я хочу, чтобы ты меня видела. Мое лицо и то, как я занимаюсь с тобой любовью.
Я послушно распахнула глаза, чувствуя, как краска стыда заливает лицо и грудь. Окутанная лишь солнечными лучами, моя кожа казалась сияющей.