Снимок полетел на пол, ногти впились в плоть, стремясь проткнуть насквозь загрубевшую кожу.
В разреженный воздух просочилась ярость. Моя ярость. Она парила в воздухе, собиралась в плотный сгусток и отзывалась больной пульсацией в голове.
–… Я признаю тебя сыном, и ты займёшь своё законное место рядом со мной…
Фостер склонился над Эм и втянул носом воздух возле её виска. Цветочек вся сжалась и, тяжело сглотнув, подняла на меня затравленный взгляд. По её щеке скользнула капля, впиталась в покрытую пятнами тряпку.
У меня кровь замёрзла в жилах. Заледенела. Заморозила бьющееся на износ сердце.
–… Пока возьмёшь на себя европейское направление, дальше посмотрю на твои старания…
Джейден, осклабившись, обвёл пальцем контур маленького ушка, спустился ниже. Сбросив на пол куртку, накинутую на плечи Эм, он поддел широкий ворот её футболки и потянул его вниз, медленно оголяя белоснежную кожу с тремя родинками, разбросанными треугольником.
Я знал, что они там есть, потому что целовал каждую.
Ненависть разлилась по организму, и, пропуская мимо речь Виктора, я концентрировался на скалящейся роже Фостера, как никогда жалея, что не забил его до смерти.
Мерзкий язык заскользил вдоль шеи…
Резко развернувшись, я ударил Карлоса в живот. Он не успел заблокировать удар и, отлетев к стене, подарил мне несколько секунд для манёвра.
Я кинулся вперёд с одной-единственной мыслью: вырвать Джейдену сердце. Уничтожить.
Жёсткий удар прилетел в грёбаные рёбра, и острая вспышка боли прорезала весь правый бок.
Напали сворой.
Замах – удар – чужой вопль.
Замах – удар – глухой стук падения.
Замах – удар – сладковато-ржавые кляксы окропили лицо.
Ярость выкручивала разум. Рябила красной пеленой перед глазами, и в спутанной мешанине рук и ног я сгорал в агрессивной жажде любыми путями достичь объекта своей ненависти.
Затылок опалило болью. Частично дезориентированный в пространстве я вонзился коленями в пол. От удара стянуло череп, мучительно зажгло виски. На губы закапала кровь. Чей-то ботинок приблизился слева, и я машинально выбросил кулак вперёд.